Год назад Варвара сбежала из школы с пустыми глазами и сердцем, полным боли. Сегодня она возвращается — не сломленная, а сильная. Чтобы встретиться с прошлым лицом к лицу. Чтобы больше не прятаться.С ней рядом — сводный брат, тот, кто первым сказал: «Ты не одна». Против неё — Егор, тот самый, кто считал себя королём школы, и кто слишком привык к власти через страх и боль. Но теперь ставки выше, чем просто школьные насмешки.Старые обиды, новые чувства, зыбкая грань между справедливостью и местью.Сколько нужно силы, чтобы остаться собой, когда весь мир снова идет против тебя? И спасет любовь положение?
— Доброе утро! Садитесь! — строгим взглядом окинув класс, Вера Степановна, учительница физики, прошла к своему столу. — Так! Замолчали все!
— Егор! Не надоело?
Егор нехотя повернулся, перестав дергать пухлого одноклассника за капюшон, и буркнул что-то себе под нос. Вера Степановна смерила его ледяным взглядом, но вдруг, к удивлению всего класса, не продолжила читать нотации.
— А теперь внимание! — Она выпрямилась. — К нам в класс перевели новых учеников.
В классе сдавленно зашептались — нечасто случались такие сюрпризы, особенно в середине учебного года.
— Заходите!
Дверь открылась. И всё стихло.
На пороге стояли двое. Девушка — хрупкая, почти невесомая, с длинными шелковистыми каштановыми волосами, золотистым взглядом и кожей, словно подсвеченной изнутри. В черной кожаной куртке и узких джинсах, она смотрелась как героиня из фильма, уверенная и спокойная, будто знала больше, чем говорила. Её лицо выражало холодное спокойствие, но в этом молчании чувствовалась мощь.
Рядом с ней стоял парень — высокий, широкоплечий, с острыми чертами лица и глазами, полными угрозы и хищного интереса. Его темные волосы были чуть растрепаны, будто он только что вышел из урагана, а рубашка, обтягивающая крепкое тело, говорила о силе, не требующей доказательств. Он не смотрел на класс — он изучал его, скользя взглядом, как охотник перед прыжком.
Егор побледнел, встретившись взглядом с девушкой. Его обычно нагловатая ухмылка исчезла, как стертая губкой мелкая надпись.
— Знакомьтесь, — произнесла Вера Степановна, и даже её голос, казалось, стал тише. — Варвара и Олег Хазеры.
Гробовая тишина накрыла класс, как плотное одеяло.
Кто-то тихо выдохнул. Варвара сделала шаг вперёд, и, хотя её движения были мягкими, в этом шаге читалась какая-то внутренняя угроза. Олег медленно двинулся следом.
На партах послышалось царапанье ногтей — кто-то нервно тер обложку тетради.
Все поняли: жизнь класса с этого дня изменилась.
Егор нервно сглотнул. Горло пересохло, и он, не в силах отвести взгляда, уставился на Варвару. Её глаза метнулись в его сторону — на долю секунды, едва уловимо, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок.
Он знал, кто она.
Все знали. Даже если делали вид, что забыли.
В том году всё началось с обычных подколов — тихих, ядовитых, но ещё «в пределах нормы», как говорили взрослые. Варвара была новенькой — молчаливая, странная, умная. Слишком умная. Не смеялась, не бегала за лайками, не подыгрывала чужим шуткам. Она просто была собой — и этого оказалось достаточно, чтобы стать мишенью.
Сначала её бойкотировали. Потом пошли слухи. Злобные, липкие. Класс травил — под окнами подкидывали записки, подменяли вещи, выкладывали издевательские фото. Подключилась пара «популярных» блогеров из школы — и всё разрослось, как плесень на сыром хлебе. Школьный чат гудел, учителя отводили глаза.
И однажды она просто не пришла. Ни на следующий день. Ни через неделю. Месяцы шли. Одни говорили, что уехала в другой город. Другие — что лежала в больнице. А кто-то, особенно жестокий, шептал, что она…разные слухи были. Слухи гасли. Потом забылись. Вспоминать не хотели. Потому что страшно. Потому что стыдно.
И вот она вернулась. Та же, иная. Словно собрана заново. Ни боли, ни страха — только холодная сосредоточенность в её глазах, как у той, кто прошёл через ад и больше не боится.
Егор отвёл взгляд. Руки вспотели. Он вспоминал, как громко смеялся над очередной шуточкой про неё, как вырывал у неё тетрадь, как один раз написал «ПСИХИЧКА» чёрным маркером на её рюкзаке.
Олег обвёл класс взглядом и задержался на нём. Что-то в этом взгляде напоминало охоту. Вера Степановна, словно почувствовав напряжение, слегка кашлянула:
— Садитесь… туда, за свободную парту у окна.
Варвара кивнула. Медленно прошла между парт, и никто не шелохнулся, будто застыли. Шаг Олега звучал громко, будто марш по пустому коридору.
Они сели. Она достала тетрадь. Он — только ручку, будто этого было достаточно.
— Итак, — сказала Вера Степановна, но голос её был тише обычного, — открыли тетради. Мы продолжаем тему «Магнитное поле…»
Но ни у кого в классе в голове не было ни поля, ни магнитов. Что уж говорить, иногда и мозги отсутствовали.
Только она. И он.
Хазеры.
Вернулись.
Варвара вздрогнула, едва услышав:
— Завтра ты идёшь в школу. И это не обсуждается!
Она не повернулась. Продолжала смотреть в окно, будто сквозь него — в другое, более тёплое, безопасное измерение. Пальцы сами собой сжались на подлокотнике кресла.
— Мам, — едва слышно прошептала она, — может, не надо?..
— Надо, Варя, — Елена Павловна стояла в дверях с чашкой кофе в руках, нервно постукивая ногтем по фарфору. — Хватит уже прятаться. Все дети ходят в школу. Ты — не исключение.
«Не исключение». Как же часто она это слышала. Как будто то, что с ней сделали, можно было обнулить одним «надо». Одним новым учебным годом. Новым рюкзаком. Новыми таблетками, которые до сих пор лежали в верхнем ящике тумбочки.