— Как ты можешь? — мои губы трясутся, а потому слова звучат невнятно, — Это же твой внук или внучка. Я не пойду на аборт. — Марина! — рявкает мать, — ты только поступила в институт. Не порть себе жизнь. Максим не тот человек, с которым стоит создавать семью. А ребенок так и вовсе разрушит ваши отношения. — Нет, ты неправа. Максим хороший, он… он любит меня. Он обещал заботиться и… — Глупости! Он не тот, на кого можно положиться. Помяни мое слово. И пока не передумаешь, ко мне за помощью не обращайся. Ребенка я оставила и за Максима замуж вышла. Только вскоре убедилась, что мама верно охарактеризовала моего мужа — на него нельзя положиться. Тогда в моей жизни и появился Он — мужчина, который просто не слышит слово "нет".
Я аккуратно разжимаю кулачок дочери, в котором она держит мою закрученную крупным локоном прядь, и целую маленькие пальчики. Лена давно спит, но так и не выпускает из своих цепких ручек уже опустевшую бутылочку и мои волосы. Нужно подняться и переложить дочь в кроватку, но… к чему торопиться? Если торопиться уже некуда.
На телефоне немым укором висят сообщения от подруги с вопросами, где я и приду ли вообще, а в журнале вызовов двадцать четыре неотвеченных — это я пыталась дозвониться до мужа.
Хлопает подъездная дверь, и я уже привычно вздрагиваю. Может, это наконец-то он? Торопливые, тяжелые шаги — это явно мужчина, который уже миновал первый этаж, свернул на втором и… да, еще мгновение, и я слышу поворот ключа, а затем и характерный скрип открывающейся двери. Если дверь немного приподнять, открывая, то она не будет скрипеть, но… Максиму просто нет до этого дела.
— Марин, прости! — оглушающе кричит муж прямо с порога, а я только крепче сцепляю зубы, больше всего на свете желая выругаться.
Ну какого черта? Макс же прекрасно знает: если выключен свет — значит, Лена либо спит, либо я ее укладываю спать.
— Малыш, прости, — уже намного тише повторяет муж, зайдя в комнату. — У меня никак не получилось сегодня уйти пораньше, у меня сейчас завал такой, что и…
Я киваю, осекая его, медленно поднимаюсь и так же медленно перекладываю Лену в кроватку, укрываю ее одеяльцем и крепко сжимаю деревянные края кроватки. Максим подходит сзади и берет меня за плечи.
— М-м-м, даже надушилась… — тихо шепчет он мне в висок, а у меня горло сжимается в спазме.
Не одна я надушилась. Максим, например, насквозь провонял запахом сигаретного дыма и дорогого алкоголя. Наверное, я должна радоваться, что не женскими духами. Только вот иногда мне кажется, что будет лучше, дай мне Макс наконец веский повод прекратить нашу с ним совместную жизнь. Только вот для кого именно лучше, я не понимаю.
Я отстраняюсь от мужа и иду в ванную комнату смывать макияж. По пути захватываю и домашний халат. На красивом черном платье с фигурным вырезом теперь красуются пятна от молочной смеси, и нужно срочно их застирать или… или просто выкинуть бесполезную вещь, потому что именно в этот момент мне кажется, что выходное платье мне не пригодится еще лет десять. Когда там дети вырастают?
Боже, я, конечно же, люблю свою малышку. Видит бог, безумно люблю. Но я так устала, просто чертовски устала справляться со всем одна. Я оказалась совершенно не готова с супружеской жизни. Супружеской жизни, в которой муж лишь существо номинальное. Он вроде как есть, и его вроде как и нет.
Иногда мне кажется, что еще немного — и что-то внутри меня просто оборвется. Тонкая струна, которая с каждым днем все сильнее натягивается. Не так я себе представляла красивую картинку полной семьи. Мама меня вырастила одна, и это получилось у нее с легкостью, да и вообще она всегда со всем справляется на отлично. Но сейчас я не хочу думать о ней. Она меня предала, так же как и Леночку. Я жмурюсь от досады и захожу в ванную комнату.
Закрываю дверь на щеколду, веду головой, разминая шею, а затем завожу руки за спину и расстегиваю платье. Оно черным невесомым облаком падает к моим ногам, за ним следует и нижнее белье, а я переступаю бортик ванны и открываю вентиль с горячей водой. Хочется смыть с себя весь сегодняшний день, до краев наполненный ожиданием, обидой и болью.
Полгода назад в столицу переехала моя одноклассница. Она перевелась в местный институт, но у меня так и не получилось с ней ни разу встретиться. К себе в гости звать стыдно, гулять холодно, да и к ней не пойдешь: она живет в общежитии. А сегодня Света отмечает день рождения и ждет на празднике меня. Она предупредила меня заранее. А я попросила остаться с Леной Макса. Тоже заранее предупредив. Он задорно мне тогда закивал и, поразмышляв, заключил, что я действительно сижу постоянно в четырех стенах и совсем никуда не хожу, да и запустила себя. Жуть просто, как запустила.
Дно ванны наполняется черными разводами, и хоть я и понимаю, что это с моего лица стекают тушь и подводка, но все равно кажется, что это выходит из меня что-то ядовитое. То, что плещется в душе и с каждым днем все сильнее натягивается тетивой. Обида. Обида и жуткая злость.
Лене семь месяцев, и единственный человек, которого я вижу все это время кроме мужа, дочери, сварливой бабки-соседки и участкового педиатра, — моя подруга Майя. Именно поэтому я так сильно хочу выбраться из этого замкнутого круга. Хотя бы на один вечер. Да что там… хотя бы на часик.
— Ну, малыш, не обижайся на меня, — доносится виноватый голос Макса из-за двери, — я же говорю…
— Да так и скажи, что забыл! — выкрикиваю я, не сдержавшись, а затем сильно тру глаза, избавляясь, конечно же, не от слез — от макияжа.
Никаких слез! Еще чего.
Мне нельзя плакать, и переживать тоже нельзя, иначе молоко пропадет. А его и так приходит с каждым кормлением все меньше и меньше.