В конце концов Юля решила надеяться только на себя. Не убьют они ее! Глеба не люди убили, а медведь загрыз, скорее всего, это действительно был несчастный случай, но привело к нему вовсе не увлечение фотографией. Тоня бы не шла на общение так решительно и не приглашала бы в общину всех подряд, без проверки, если бы речь шла о каком-то криминале! Да и потом, это Юля знает, что она никому ничего не говорила. Тоня как раз не в курсе.
Поэтому родителям она сказала, что уезжает в гости к подруге, а больше ни перед кем она отчитываться не должна.
Когда они встретились на вокзале, Тоня была еще более мила и приветлива, чем раньше. Она сама купила билеты и отказалась брать у Юли деньги. Всю дорогу не прекращались разговоры о том, что община – это фактически рай на земле, единственное место, где можно найти себя и достичь гармонии с природой.
Юля рассеянно слушала и кивала, но скорее чтобы не заснуть, чем чтобы изобразить заинтересованность. За окном мелькали поля и рощи, деревни попадались все реже. На душе у женщины было неспокойно: без какой-либо конкретной причины, просто из-за всей ситуации.
На нужную станцию они прибыли во второй половине дня, в сгустившихся сумерках. Станция была совсем несолидная – узкая полоса асфальта, скупо освещенная фонарями, пара лавок и закрытая касса. Жилья поблизости не наблюдалось, только пустая автомобильная парковка.
– Я очень надеюсь, что автобусы сюда все-таки доходят! – поежилась Юля.
– Доходят, – заверила ее спутница. – Но следующий подъедет, если я правильно запомнила расписание, минут через сорок. Я не вижу смысла ждать, нам проще через лес пройти!
Лес выглядел мрачным, почти хищным. Слово «проще» являлось для Юли последней ассоциацией с этими зарослями.
– Мне кажется, на автобусе как-то безопасней будет!
– Не переживайте так, Юленька! Я по этой дороге много раз ходила! Ее ведь даже тропинкой не назовешь, широкая, удобная, разве что не заасфальтированная! На автобусе мы время на всякие объездные маршруты убьем, а по дорожке – напрямик. Каких-то двадцать минут – и мы на месте!
Двадцать минут – перспектива заманчивая, особенно если автобуса ждать нужно сорок минут. К тому же в поезде Юля засиделась, ей хотелось размяться, а не очень морозная погода располагала к прогулкам.
Да и Тоня – не самоубийца, раз говорит, что дорогу знает, так оно и должно быть.
– Хорошо, давайте пойдем!
Долгое время путь им освещали фонари на станции. Когда же их блики перестали долетать в лес, Тоня достала из сумки заранее приготовленный фонарик. При этом она не уставала петь дифирамбы общине, и Юля потихоньку расслабилась. Не может человек изображать беззаботность так правдоподобно!
По-настоящему она Тоню не слушала, поэтому, наверное, только она и уловила тонкий крик из леса. Юля резко остановилась, причем Тоня, ненадолго оказавшаяся позади, не преминула врезаться своей спутнице в спину.
– Что случилось, Юленька?
– По-моему, в лесу кто-то есть!
– Исключено, – беззаботно сообщила Тоня. – Ближайшее жилье – домики общины, а деревня от станции еще дальше, если этим маршрутом идти. Никого здесь быть не может!
Однако тонкий крик из леса повторился, словно доказывая свое право на существование. Теперь его услышала и Тоня:
– Батюшки! Похоже, ребенок кричит… Наверное, кто-то из маленьких ушел из общины вечером, а дорогу в темноте не нашел!
Плохо. Мороз отступил, но для ребенка в лесу все равно слишком холодно, поэтому нельзя терять ни минуты.
Юля поставила сумку на землю:
– Давайте поищем!
– Нужно поискать, – не стала отказываться Тоня. – Только держитесь рядом, фонарик-то у нас один!
Вообще-то, это не единственная причина держаться рядом в ночном лесу!
К сожалению, идти бок о бок все равно не получалось. Это уже не широкая дорога, каждый шаг приходится продумывать, чтобы не запутаться в ветках и не угодить в яму. В итоге впереди оказалась Юля, а Тоня следовала сразу за ней, освещая путь фонариком.
Они отошли достаточно далеко от дороги, когда впереди наконец-то что-то пошевелилось. Но из-за расстояния и завесы веток было невозможно рассмотреть, кто там, как Юля ни приглядывалась.
– Эй! – позвала она. – Ты слышишь? Иди сюда!
В этот момент фонарик погас. Темнота обрушилась настолько неожиданно и резко, что Юля потеряла ориентацию в пространстве. Это дорого ей обошлось: она почувствовала, как кто-то наваливается на нее сзади. Была резкая боль от укола в шею, и Тоня – кто же еще! – отстранилась.
Вот только обернуться к ней Юля уже не смогла. По телу расползалось странное онемение, сковывавшее мышцы. Она пыталась удержаться на ногах, изо всех сил вцепившись в ствол ближайшего дерева, но пальцы разжимались сами собой. Постепенно Юля сползла на холодную землю. Сознание она не потеряла, однако двинуться не могла: свое тело женщина чувствовала очень условно.
Зато слышала она прекрасно, и по слуху бил голос Тони, разом ставший презрительным и холодным:
