Вечером Политбюро собралось вновь. Гомулка немного пришел в себя и произнес небольшую речь, вкратце изложив свои взгляды на происходящее: «<…> Партия вернула Польше западные земли, а теперь там горят партийные здания. Это враг бьет по партии. Изменение цен было лишь предлогом <…> Противнику удалось вызвать волнения, особенно среди молодежи. Ее руками сжигаются сейчас партийные комитеты на западных землях. А мы всего несколько дней назад подписали договор с ФРГ о признании этих земель <…> Враг хочет сделать из Польши самое слабое звено социалистического лагеря. В прошлом молодежь много раз манифестировала и пела „Еще Польша не погибла“ и вела страну к гибели. Мы всегда в нашей истории шли от поражения к поражению. Сейчас многое зависит от состояния партии. Враг не должен тешиться иллюзиями, что сможет вырвать Польшу из социалистического лагеря. Он хочет вызвать большое кровопролитие. Партия должна дать соответствующий ответ. Нужно обратить внимание на наивную молодежь <…> Нужно разъяснить, что та самая молодежь, которая сегодня поджигает здания и громит, завтра может заплатить за это потерей страны, в которой выросла <…> Если волнения начнутся в других городах, придется применять оружие. Иначе войдут советские войска. Тогда мы уже ничего не будем стоить. Тогда ни партия, ни правительство не будут уже обладать авторитетом. Наше положение хуже, чем в Чехословакии. Наша молодежь воспитана на бунтарских, героических традициях. Это глупое воспитание. Позитивным явлением видится то, что студенты сохраняют спокойствие. Перегорели в марте 1968 года. В письме к парторганизациям необходимо сказать о том, чего удалось достичь врагу. Если бы эти события произошли до 7 декабря, не был бы подписан договор с ФРГ. Сейчас звучат даже требования отдать верфь немцам: тогда, мол, будем лучше зарабатывать»[794].
18 декабря столкновения пошли на убыль, но это никого не обнадежило. Вечером на домашний телефон Гомулки опять позвонил Брежнев и заявил, что советский посол должен передать ему письмо Политбюро ЦК КПСС. Гомулка очень плохо себя чувствовал и потому предложил принять посла завтра. Однако советский лидер настаивал на немедленном вручении. Тогда первый секретарь предложил отдать письмо премьеру Циранкевичу. Брежнев согласился. В письме шла речь о необходимости скорейшего политического решения кризиса для того, чтобы заручиться поддержкой рабочего класса. За обтекаемыми фразами скрывалась простая мысль: без перестановок в высших эшелонах власти не обойтись. Гомулка, еще не зная содержания письма, которое фактически призывало его уйти в отставку, объявил о созыве в субботу общего собрания Политбюро. А в ночь с 18-го на 19-е в Катовице прошла встреча заведующего Административным отделом ЦК Станислава Кани и заместителя министра внутренних дел Франтишека Шляхцица с Гереком, на которой последний дал согласие возглавить партию[795].
19 декабря в Щецине образовался стачком, впервые в истории советского блока потребовавший от властей согласия на независимый профсоюз. Побывавший там спустя два дня советский вице-консул так описывал обстановку: «<…> Щецин выглядел по-фронтовому. Сгоревшие и недогоревшие здания охранялись. В городе было много побитых витрин и окон, патрулировали военнослужащие Войска Польского и усиленные наряды милиции. Предприятия не работали. Въезды в порт были заблокированы. Верфи охранялись с двух сторон, снаружи милицией, внутри – бастующими. Близлежащие улицы к верфям были перекрыты. Трамваи, автобусы, автомашины, заборы и здания были расписаны различными лозунгами. Над входами в предприятия и некоторые учреждения были вывешены плакаты. Надписи и лозунги были следующего содержания: „Мы бастуем!“, „Экономическая забастовка“, „Мы поддерживаем экономическую, а не политическую забастовку“, „Мы поддерживаем судостроителей“, „Требования судостроителей являются требованиями рабочего класса“, „Сталин, встань и посмотри: Польша и Россия гибнут“, „Солдаты! Вступайте в борьбу за наше общее правое дело“, „Судостроители! Мы с вами“, „Докеры продолжают забастовку“, „Мы солидарны с судостроителями и требуем снижения цен на продовольственные товары и повышения зарплаты“, „Снижение цен – гарантия спокойствия“ <…> На реке Одер, напротив Президиума Воеводского Народного Совета, были поставлены на вахту средний десантный корабль и два бронекатера. На Набережной стояли два бронетранспортера с солдатами. Милиция усиленно патрулировала город. Большинство лозунгов, призывающих к забастовке, еще не были сняты»[796].
