Станкевич полностью

— Что с тобой? — удивился Сева.

Лицо девушки показалось белым, как в свете бестеневой хирургической лампы. Это в пасмурный, бездождливый день…

— Подожди, — подхватил он ее под руку. — В чем дело?

—  Потом! — она вырвалась.

«Беда!», — понял он. У беды -убедительный почерк, и Сева его угадал, не обиделся на Людмилу. Не обернувшись, она уходила, а он долго смотрел во след: «Куда?» — любопытствовал он. Она удалялась, терялась из виду, а он находил, угадав ее по малейшим признакам: плечико где-то в толпе промелькнуло, прическа, он видел — она! Он так ее знал! Потеряв, он пошел бы следом. Идти не пришлось, он остался на месте и удивленно подумал: «Черт! Что могло привести в райотдел милиции, девушку двадцати трех лет?» Секунду она колебалась, или переводила дух, перед вывеской: «Червонозаводский Районный отдел внутренних дел», и пошла вовнутрь.

Стрекотал телетайп, и дежурный, который от этой машины чего-то ждал, попросил:

— Минуту! — и скрылся за дверью.

А через полминуты, держа в руках лист с настрекоченным текстом, быстро его прочитал, отставил, и вышел к ней в вестибюль.

—  Здравствуйте, слушаю Вас!

—  Я, — осмотревшись, сказал Людмила, — кажется, сделать должна заявление.

—  Кажется? — переспросил дежурный. И попросил, — Присядьте… Теперь, по-порядку.

—  С собакой, Ральфом, гуляли… Вы это место знаете: возле кинотеатра. Знаете? Там часто, с большими собаками люди гуляют.

—  Знаю, — кивнул дежурный.

—  Там, старалась она оставаться спокойной, — а там Ральф нашел…

Дежурный, не торопил.

—  А нашел он, по-моему, руку…

— Что? — уточнил дежурный. Он слышал, конечно же, до него дошло. Он хотел знать, не ошиблась ли девушка. Все может быть…

—  Значит, уверены? Это рука?

—  Да, рука человека, от пальцев, по-моему, до плеча… Татуирована сильно.

—  Кто-то еще это видел? Кто сейчас там?

—  По-моему, больше никто. Там Ральф… Но он, — пес дрессированный.

—  Назовите себя, — взял дежурный листок и ручку, — так принято. Не обижайтесь.

—  Владимир Иванович, — снял он трубку с пульта, — для Вас информация. Здесь человек, Вы спуститесь?

Записав, как зовут, где живет Людмила, дежурный взял трубку рации:

 — Группа, с экспертом, на выезд!

«Он дал команду, — подумала Люда, — из-за меня…».

—  Здравствуйте. — подошел человек в гражданском. — Я начальник уголовного розыска, Евдокимов Владимир Иванович. Мы благодарны Вам за поступок. Две просьбы. С группой выехать и показать нам место. Второе, — что сделаешь, мы должны записать на бумагу все, что Вы нам сказали. Договорились?

— Девушка, —  снизу, из-под обрыва, с улыбкой сказал ей тот, кто был с чемоданчиком, кто больше всех занимался находкой, — мы Вам вдвойне благодарны за то, что нашли Вы именно руку! Была бы нога, — в сотни раз было б хуже…

Он так и сказал: «в сотни раз»! Люда подобного юмора раньше не знала, не поняла его, и промолчала.

За этим событием был человек. Или несколько. Часть тела, иначе, чем мертвому, потерять невозможно. Потеря, ну, далеко не похожая на остальные десятки и сотни тысяч потерь.

«Неужели, — думала Люда, — они это смогут выяснить?»

Впервые, живьем, наблюдала она, как работает не теле-киношный, а настоящий угрозыск. Не так интересно,. — она понимала, что может увидеть… Но была среди них, или с ними, — и думала: «Выяснить, кто же он был, несчастный — это еще не все. Главное — это найти убийцу. Изобличить его, задержать». Пыталась представить такую работу, и не получалось. А как это можно сделать? За что зацепиться? Руку течением вымыло на берег. Значит в воду попала она по течению выше, не наоборот. Значит выше! Что еще может сказать эксперт и сотрудники, и их начальник? Даже с помощью Ральфа, Людмилы и провидения? Будь все семи пядей во лбу, большего здесь невозможно сказать!

—  Это мы должны рассмотреть внимательно? — изумился парень, приведенный в качестве понятого.

Растерянно спрашивал, брезгливо. Другой понятой избегал даже краешком глаза, смотреть на фрагмент. В душе: Люда видела, — он раздраженно, «в себя», ругался.

—  Да, мы должны зафиксировать вид, состояние, признаки, время и место, откуда фрагмент изымается. Вам это понятно? Вы, что? — спросил Евдокимов того, что не мог смотреть, — Не сможете быть понятым?

Парень в ответ промолчал, говорил его вид: «Не могу!»…

Евдокимов вздохнул. Сержант чертыхнулся, готовясь искать здесь же, на пустыре, за его пределами, нормального человека, который может быть понятым.