Несмотря на занятость учебой, Станкевич продолжает их писать и публиковать в «Библиотеке для чтения», «Молве», «Атенее», «Литературной газете». В своих произведениях Станкевич выступает как романтик, в его поэзии сильно влияние немецкого романтизма, особенно Гёте. «Романтизм — принадлежность не одного только искусства, не одной только поэзии, — писал позднее Белинский, один из самых близких к Станкевичу людей, — его источник в том, в чем источник и искусства, и поэзии — в жизни. Жизнь там, где человек, а где человек, там и романтизм… Романтизм не принадлежит исключительно одной только сфере любви… Сфера его, как мы сказали, — вся внутренняя задушевная жизнь человека, та таинственная почва души и сердца, откуда подымаются все неопределенные стремления к лучшему и возвышенному».
В этих словах Белинского содержится характеристика литературно-художественного творчества Станкевича, как стихов, так и прозы. Станкевич стремится раскрыть «внутренний мир души», «сокровенную жизнь сердца, и все, что он пишет, проникнуто стремлениями к лучшему и возвышенному».
Из-под его пера выходит ряд патриотических, философских и лирических стихотворений. Вчитываясь в них, можно ощутить и время, их породившее, и существенные, значимые черты духовного облика человека, их написавшего. Вот строки из стихотворения «Кремль»:
Примечательно, что первые строки этого стихотворения: «Склони чело, России верный сын! Бессмертный Кремль стоит перед тобою…» можно сегодня прочитать на электронных банерах, размещенных на некоторых станциях московского метро, в частности, на станциях «Боровицкая», «Библиотека имени Ленина», то есть рядом с Кремлем.
Патриотические мотивы, гордость за свое Отечество, желание служить ему звучат у поэта также в стихотворениях «Желание славы», «Бой часов на Спасской башне».
Теплом, светом, а иногда грустью веет от его лирических и философских стихов. В них нет мятежных порывов, кипения страстей. Поэзия эта тиха, спокойна, раздумчива:
Из-за своей скромности Станкевич большинство своих стихотворений подписывал криптонимной подписью «Н. С — ч». Только близкие друзья и родители знали, кто скрывается за ней.
В январе 1831 года на страницах «Литературной газеты» было опубликовано стихотворение никому не известного Алексея Кольцова «Перстень» (более позднее название — «Кольцо»). Оно было сопровождено следующим предисловием: «Вот стихотворение самородного поэта, г. Кольцова. Он воронежский мещанин, и ему не более двадцати лет от роду; нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению отца, пишет часто дорогою, ночью, сидя верхом на лошади. Познакомьте читателей «Литературной газеты» с его талантом». Рекомендательные строки были подписаны все той же криптонимной подписью: «Н. С — ч».
Это было первое стихотворение, увидевшее свет из той самой, пропахшей степными травами и ночными кострами тетрадки, которую подарил Кольцов Станкевичу в день их знакомства. К слову сказать, тетрадка эта имела необычное название: «Незабудки с долины моей памяти». Опубликование стихотворения, безусловно, дало молодому поэту уверенность в своих силах, подбодрило его, а также принесло ему даже некоторую известность. Во всяком случае, в Воронеже к нему стали относиться уже как к «печатавшемуся» литератору. И «печатавшемуся» в столице, в «Литературной газете», авторами которой были Василий Жуковский, Александр Пушкин, Петр Вяземский, Владимир Одоевский, Евгений Баратынский, Николай Языков, Дмитрий Веневитинов…
