«Странные, странные времена! Нелюди годами работали бок о бок с людьми, пахали одни поля, ели один хлеб… И тут случилось нечто – болезнь, чума, бешенство? Как по команде все заговорили об угнетении, о беспощадности человеческой расы!… Заговорили те, кого мы вытащили из лесов, дали образование, науки… О, дикое племя!» – подобное говорили все и всюду, от вершителей в домах правительства до рыночных торговок. Проблему обсуждали на каждом углу, писали во всех газетах, кричали со всех сторон, но ничего, совсем ничего не менялось. Нелюди все так же расклеивали повсюду свои страшные зеленые листовки, все так же безрезультатно стреляли ружья стражников, а люди по-прежнему боялись подолгу оставаться на улице.
Жизнь в столице стала страшной, люди бежали из мест, в которых родились. Страшно было даже не попасть в перестрелку или в заложники: такое обычно ничем опасным не заканчивалось. Страшно было случайно встретить своего яркоглазого соседа. Теперь нельзя было знать наверняка, не взбесился ли тот, кто еще вчера угощал твоего ребенка садовыми яблоками.
Вот почему закутанная в плащ фигура Ванда так всполошила слугу и посетителей: они испугались, что вошедший может быть нелюдем. Им было неважно, мирный это нелюдь или повстанец, так или иначе вечер в кофейне был бы безнадежно испорчен.
Господину Ванду не было дела до тех переживаний, которые он доставил. Он уже нашел, кого искал, и приближался к его столику.
Тот из посетителей, к кому направился Ванд, выглядел, как весьма состоятельный человек. Его выделяли среди прочих блестящая серебряная цепь карманных часов, трость с серебряной рукоятью и отстраненный от мира сего благородный взгляд серебристых глаз.
Внешность этого господина была противоречива. Он был бледен, как дворянин, имел густые черные усы, как военный, и прямые светло-рыжие, как у шута, волосы. Внешность была в некотором роде его удостоверением личности. Если кому-то нужно было его найти, то искали «бледного светло-рыжего господина с черными усами и таким странными глазами, знаете… почти белыми».
Истэ́ка Демо́нтин, а именно так его звали, был человеком особенным, единственным в своем роде. Он насмехался над законом, хотя был любезен со стражей, у него не было постоянной работы, дома и даже съемной комнаты, но он неизменно был при деньгах и в приличном виде. Говорили, что он могущественнее любого архимага, однако нигде подолгу не задерживался и предпочитал скрываться.
Чудаковатый, овеянный сомнительной славой, но бесконечно нужный в особых кругах человек, – вот, кем был Истэка Демонтин.
– Здравствуйте, меня зовут Ванд Куп.
Истэка удивленно поднял взгляд на подошедшего. Его лицо, как театральная маска, изобразило немой укор.
– Вы опоздали, – проговорил он, недовольно смотря на незваного гостя.
– Обстоятельства…
Рыжеволосый взмахнул рукой, прерывая стройный поток оправданий, заготовленный Вандом еще до того, как он начал опаздывать.
Истэка откинулся на спинку стула, и в его пальцах медленно материализовалась черная трубка с серебряными вензелями. Из воздуха в чашечку посыпался табак превосходного качества, сам собой пошел дымок. Демонтин закурил.
– И какая же такая неуемная потребность заставила вас потревожить меня? – спросил он, вперив в Ванда внимательный взгляд своих почти белых глаз.
Куп понял, что его оплошность прощена, и сел в кресло напротив величайшего в мира мета-мага.
– Есть задача, с которой во всем Скаханне никто, кроме вас, справиться не сможет. Я хочу предложить вам работу, – объяснил Ванд мягким вежливым голосом.
Про себя Куп отметил, что первые секунды встречи с магом оказались легче, чем он ожидал. Истэка, хотя ему боги знают сколько лет, едва ли выглядел на тридцать, почти мальчишка… с ним легко было удерживать нужный тон.
– Вот что я вам скажу, – Истэка вынул трубку изо рта и посмотрел в окно, на залитую дождем улицу. – Люди и нелюди ищут меня годами, а когда находят, всегда просят решить их проблемы. Они рассказывают грустные или страшные истории, обещают большую награду или большие неприятности, всеми правдами и неправдами добиваются моей помощи… Но никто из них не прочел ни одного моего труд, ни сильва не понимает в магии, не знает ничего о том, чем я занимаюсь на самом деле, – Демонтин замолчал, взглянув на Ванда. – Попробуйте убедить меня в том, что вы не очередной попрошайка. Если вам это удастся, я решу вашу задачку, в чем бы она ни состояла.
– Тогда я начну, – Ванд улыбнулся. Он читал все работы Демонтина и, хотя половины не понял, уловил суть и знал, что должен сейчас сказать.
В годы своей молодости, – лет двести тридцать назад, – Истэка изменил представление о мире своей теорией о строении материи, научились с помощью магии преобразовывать вещества по своему желанию. До него попросту не рождалось колдунов, которым хватило бы сил на подобные фокусы. Разумеется, это повлекло за собой некоторые проблемы с церковью и многие годы Демонтин провел в подвалах одного из самых закрытых храмов. Позже ему удалось бежать и с тех пор он скитается, продолжая работать над своей теорией.