К счастью, после того, как чертоги Клевора пронеслись над одноименной столицей Нейвера, все будоражащие газеты неприятности отступили. Конево отстраивали заново, – в церковный фонд помощи погорельцам потекли целые реки золота из карманов сердобольных богачей. Заключенных, которые провели в нейверской тюрьме целые годы за преступления вроде кражи яблока на рынке, стали выпускать на волю, особенно нелюдей. Кроме того, никаких восстаний, никаких стычек между людьми и леннайями, которые, казалось, должны были вот-вот начаться в Нейвере. Даже военные действия на Железном нагорье приостановились. Когда все уже должно было вот-вот сорваться в бездну, внезапно наступил тишайший мир, который длился вот уже три месяца.
Церковники все как один утверждали, что это всевидящий бог прикончил мерзавцев, причастных к начинающимся беспорядкам. Все остальные не знали, что и думать: мысль о том, что Клевор решил оставить в покое несчастных темных магов с ланками и решил в кои-то веки покарать нечистых на руки политиков, казалась слишком невероятной.
Как бы то ни было, жизнь обитателей «Мокрой Выдры» текла своим чередом.
– Знаешь, раз ты сегодня ничем не занята, поможешь мне в гостинице, – сказал Акива племяннице, не отрываясь от газеты. – Две служанки взяли отгул, а одна из них, подозреваю, и вовсе скоро уйдет. Да и тебе пора бы начать вникать в дела! Не всю же жизнь ты будешь ходить в наставницах.
– Я останусь с Кенри самое маленькое еще на шесть лет, – возразила Аленика.
О своем будущем она еще с детства привыкла не думать. Тот урок девушка хорошо усвоила. Что бы с тобой не происходило, в любой момент все может измениться: строить планы больше, чем на год, бессмысленно. Особенно, если ты чистокровная нелюдь, живущая в мире, который принадлежит Клевору-громовержцу.
– Да хоть на все семь, – фыркнул Акива. – Сегодня ты будешь помогать мне разбирать чердак. И ни слова больше!
Он строго взглянул на названную племянницу из-под пенсне.
Аленика скуксила мордочку и дернула ушами. Потом улыбнулась.
– Разумеется я помогу тебе, дядюшка.
– Не называй меня так! – сердито буркнул Акива, отворачиваясь и встряхивая газету.
Есень захихикал.
После завтрака Валдис попрощался с друзьями и ушел по делам: ему предстояла важная встреча, которой воин дожидался уже несколько дней.
Военный направлялся в ту часть Причал, которая граничит с Нижним городом – районом столицы, где селились бедняки и отщепенцы общества. Раньше, пятнадцать лет назад, военный даже не знал о его существовании, а теперь наведывался туда едва ли не чаще, чем в Верхний город.
Однако, стоило Валдису выйти на главную улицу Причал, как его окликнули.
– Какая встреча! – воскликнул Якоб, спеша к другу с другого конца улицы. Он был одет в теплый плащ, подбитый блестящим черным мехом, волосы были убраны в аккуратный хвост и завиты. – Я как раз шел к «Мокрой Выдре», хотел навестить тебя.
С тех пор, как они встретились в нейвеском парке, им так и не довелось увидеться, и не сказать, чтобы Валдиса этот факт расстраивал: у него были свои дела, у Якоба свои, и говорить им было не о чем. Сейчас же появление старого приятеля было как нельзя некстати.
– Здравствуй, Якоб, – Валдис улыбнулся.
– Я знаю здесь неподалеку приятное место, может, зайдем туда, поболтаем? Я ведь еще даже не завтракал!
– Хорошо.
Якоб отвел Валдиса в кафе, которое находилось в двух кварталах от места, где они встретились. По дороге они обсуждали последние новости – тюрьма пустеет, в армию стали брать всех подряд, орки явно что-то замышляют, восставшие леннайи на границах захватили Крепость-на-Перекрестке… Валдис по большей части молчал, позволяя своему болтливому другу вести светскую беседу.
Улицы Причал странным образом сочетали в себе черты небогатых провинциальных городков и научных столиц Нейвера. Простые дома здесь соседствовали со зданиями, пронизанными десятками медных труб, по которым перетекал пар или магические потоки. Многие такие трубы уходили в пристройки, из которых разносилось режущее слух гудение: казалось, они вот-вот взорвутся от неведомых сил, сконцентрированных внутри.
Люди тут одевались кто как: некоторые могли позволить тебе сюртуки, некоторые расхаживали в рабочих рубашках с закатанными рукавами и брюках с подтяжками, иные же, совсем бедные, выглядели так же, как и их предки-земледельцы несколько веков назад: грубые штаны без всякого фасона, рубахи из мешковины и темные накидки, призванные заменить плащи.
Якоб, не привыкший к такому колориту, то и дело озирался по сторонам, осматривая того или иного прохожего.
Наконец, они оставили Причала и очутились в соседнем районе побогаче, где остановились у небольшой кофейни с потертой деревянной вывеской и светло-зеленой дверью. Внутри обстановка оказалась уютной, мебель обита мягкой тканью, повсюду шторки, вазочки и подсвечники.
Они устроились за столиком у окна и к ним тут же подошла приятная молодая девушка, одетая в светло-зеленое вельветовое платье.
– Чего изволите? – спросила она, протянув гостям карточки с меню.