Тем временем Есень с Аленикой, вооружившись тряпками, метелками и ведром воды, боролись с пылью, десятки лет копившейся на чердаке «Выдры».
Пару дней назад Акива загорелся идеей обустроить третий этаж. Он еще не решил, будут там спальни подешевле или подороже, да и денег на ремонт у него не было, но место рыжий леннай решил расчистить заранее.
Аленике, имеющей настоящую страсть к красивым платьям с расшитыми подолами, пришлось ради такого дела переодеться в серую одежду служанки, чем нелюдь была не очень-то довольна. Волосы она спрятала под косынку, чтобы пыли на них летело поменьше: отмыть от нее шевелюру, достающую почти до пяток, будет не так-то просто.
Есень, который потому и подался в музыканты, что терпеть не мог дела по хозяйству, только изредка перекладывал вещи с места на место. Он болтал без умолку и надеялся, что ответственная нелюдь, заслушавшись, сделает всю работу за него.
– …Знаешь, ты никогда не рассказываешь о своем детстве! – говорил бард, лениво наблюдая, как девушка деловито раскладывает содержимое очередной коробки по трем корзинам – «оставить», «выкинуть» и «показать Акиве». – А мне ведь кажется, что там много интересного! Ну не может быть не интересно в лесу леннайев!
– Мне немного грустно вспоминать об этом, – произнесла нелюдь, ее уши дрогнули.
– Брось, столько лет прошло с тех пор, как ты с людьми! – воскликнул бард. – Я тебе сотню раз рассказал о том, как ушел от родителей-пахарей на поиски славы, даже Валдис рассказал нам о том, как кутил по молодости! А он, между прочим, опозорил род, бросив свою невесту перед венцом, и, лишившись денег отца и титула, вынужден был идти в военные… не самая похвальная биография, и все же он ее рассказал. Ну, я так хочу узнать, как живут дикие леннайи! Расскажи о каком-нибудь интересном событии из детства.
Разумеется, бард понятия не имел о том, что родителей девушки жестоко убили у нее на глазах и что сама она до сих пор скрывается не только от глаз Клевора, но и от сородичей. Есень знал только то, что знал любой, хоть раз взглянувший на Аленику, – она выросла не с людьми. Как нелюдь ни старалась, нет-нет, да и проскальзывало в ее мимике, жестах и речи нечто такое, по чему сразу отличаешь диких. А то, как она иногда озиралась по сторонам, вздрагивала при появлении незнакомцев и с каким рвением ходила в церковь по последним дням недели, заставляло думать, будто бы девушке есть, что скрывать и что замаливать.
Про себя Есень полагал, что Аленика ушла из лесов, потому что ее родители захотели для дочки лучшей жизни, чем в гнезде на дереве, а извечную настороженность он объяснял огромными ушами. Будь у него такие уши, Есень и сам бы от всего подряд шарахался: еще бы, когда слышишь даже дыхание людей на другом этаже!
– Это вы, люди, дикие, – фыркнула Аленика и ее уши снова дрогнули, заставив Есеня улыбнуться. – Ладно, расскажу одну историю. Меня в детстве часто отправляли собирать ягоды. Однажды, собирая малину, я встретила большого медведя, но он меня не тронул.
– Боги, да этой истории хватит на целую балладу, – усмехнулся Есень.
– По-твоему было бы интереснее, если бы он напал на меня? – возмутилась девушка.
– Нет, разумеется, – улыбнулся бард, скользя взглядом по горам запыленного хлама на чердаке. Чего тут только не было! Сколотые вазы, сломанные подсвечники, старые бочки, каркасы кроватей, даже вон медная труба завалялась…
– А как насчет древней леннайской магии? – спросил бард, неуклюже потянувшись за странной тонкой палкой, торчащей из одной из коробок.
– Что? – Аленика рассмеялась. – Древняя леннайская магия!?
– Ну, знаешь, друидские фокусы! Говорящие деревья там или светящиеся цветы…
– Все это сказки, – ответила девушка, улыбаясь. Она протерла тряпочкой пыльный поднос, осмотрела его и положила в корзину «оставить». – Нет никакой «леннайской» магии. У нас самые обычные маги, такие же, как и человеческие.
– А что вы делаете с темными магами? – поинтересовался Есень. Не то чтобы его так это интересовало, он спросил первое, что пришло в голову. Палка никак не желала выниматься, наверняка из вредности. – Вряд ли отсылаете к инквизиторам?
– Откуда мне знать? Мне было только десять, когда я покинула лес Ниэль, такие вещи, как темная магия, меня не интересовали, – Аленика пожала плечами. Ее уши оставались плотно прижатыми к вискам.
Есень уперся пятками в пол и напрягся изо всех сил, пытаясь вытащить злополучную палку из коробки. Наконец, она поддалась, вылетела наружу и хлопнула барда по широкому лбу. Не удержав равновесие, Есень плюхнулся на доски пола. На его пухлом лице, получившем добрую затрещину, застыло такое изумленное выражение, что нелюдь не выдержала и звонко расхохоталась.
Поднявшись, они вытерла руки о подол серого платья и поспешила на помощь к приятелю, проворно переступая через горы мусора.
– Ха-ха-ха, ну ты и увалень! – проговорила она, подавая барду руку.
С грехом пополам худенькая девушка смогла поднять толстяка. Кряхтя, Есень уселся на ближайшую кучу мусора и стал осматривать свою находку.