– Мы не знаем, как все обернется – не знаем, будут ли в нашей жизни какие-то добрые перемены, – но именно это незнание помогает нам не сдаваться. Можно начать все сначала. Построить жизнь как-то иначе. Во всем хаотичном сплетении нитей и узелков всегда есть проблеск надежды на лучшую долю.
Она уводит Лейду с дороги, под сень деревьев. Ведет к поляне, где той давней ночью копала землю. В воздухе пахнет сиренью и мятой. Маева идет прямо сквозь заросли иван-чая и морошки, не обращая внимания на жгучую крапиву.
– То было время единства, когда все, что есть сущего, висело на крепких ветвях Великого дерева наподобие спелых плодов, ждущих, когда их сорвут, – продолжает она. – То было время, когда боги, и люди, и волшебные существа жили рядом, бок о бок. Время магии, когда люди плясали в компании эльфов и плавали вместе с морскими созданиями.
– Как ты сегодня? – спрашивает Лейда.
Маева медлит с ответом, решая, что уже можно сказать своей маленькой дочери и о чем лучше пока умолчать.
– Да, как сегодня. Как ты, наверное, уже догадалась, эти спелые плоды были большим искушением для всех. Иногда люди влюблялись в богов. Иногда боги влюблялись в волшебных созданий.
Лес вдруг умолкает и погружается в тишину. Насекомые прекращают жужжать. Деревья замирают, прислушиваясь. Солнечный свет струится сквозь кружево листьев. Лейда тянет руки вверх, пытаясь поймать лучи солнца.
– Когда это происходило, сестры теряли контроль над судьбой. Узоры сплетались без их участия.
– Почему, мама?
Вытянув руку, Маева поддерживает ладонью крошечную синюю ручку Лейды. Пятнышки света и тени пляшут на их коже.
– Потому что волшебство – настоящее волшебство – не поддается контролю. Оно просто есть. И знаешь, что сделали сестры?
Лейда задумчиво морщит лоб:
– Они сорвали плод с дерева? Как Адам и Ева?
Маева улыбается, ласково сжав руку дочери:
– Нет. Эта история гораздо старше. Сестры разделили миры, и они стали невидимыми друг для друга, каждый – в своем закутке времени. Люди больше не видели богов, боги не говорили с людьми. Они пытались общаться – молитвами и заклинаниями, рунами и песнопениями, – но контакт стал почти невозможным. Эти закутки времени сделались Девятью мирами, и в каждом из этих миров стали действовать свои законы, непреложные для их обитателей. Волшебство исчезло – или кажется, будто исчезло, – из мира людей.
Лейда роняет руки.
– Но это так грустно. Неужели нет способов его вернуть?
– Всегда есть какие-то тайные обходные пути. Помнишь, я говорила, что люди влюблялись в богов, а боги – в волшебных созданий? Их дети по-прежнему здесь. И дети этих детей.
– И дети детей их детей?
Маева берет в ладони крошечное дочкино личико.
– Да, именно так. Эти дети заключают в себе тайну магии. Секрет перехода в другие миры.
Луч солнца бьет прямо Лейде в лицо, и она на секунду зажмуривается. Луч сдвигается в сторону, пляшет в траве. Лейда указывает на него пальцем:
– Мама, смотри. Волшебство! – Быстрая, точно лисенок, она бежит следом за солнечным лучом на дальнюю сторону поляны.
Маева испуганно вскрикивает, и Лейда замирает на месте. Очень вовремя.
Маева уже рядом с ней, крепко держит ее за плечи.
Она отводит малышку подальше от края, а сама смотрит вниз.
Солнечный свет разбивается яркими бликами по водопаду, словно сияющие самоцветы падают в чистое синее озерцо в окружении белых, оранжевых и желтых лилий и больших плоских камней. Пересохшая кожа Маевы зудит и тоскует по влаге, жажда встает комом в горле.
– Как красиво. Давай спустимся и посмотрим? – Глаза Лейды горят изумлением перед чудом.
Маева прижимает ее к себе, снежно-белая дочкина макушка едва доходит ей до бедра.
– Сначала ты мне расскажешь, как все происходит, – говорит она. – Твое волшебство. Как ты… становишься чем-то другим? Когда превращаешься.
Лейда обнимает ее еще крепче.
– Это не волшебство. Это я, просто я.
– Нет, дитя. Это
Лейда смеется:
– Неправда. Так не бывает.
– Поверь мне, Лей-ли, еще как бывает. Но ты не бойся, я тебе помогу научиться, как управлять этим… этим даром. Ты знаешь заранее, когда оно произойдет?
– Нет… Все происходит само собой.
– Нет никаких предупреждающих знаков? Никаких ощущений внутри?
Лейда закрывает глаза.
– У меня в голове что-то гудит… и в пальцах тоже гудит, на руках и ногах.
– Хорошо. Есть что-то еще? О чем ты думаешь перед самым превращением?
– Мне страшно, и я… хочу спрятаться. Хочу исчезнуть и стать невидимой.
– А потом? Ты действительно прячешься… исчезаешь? Входишь во что-то другое? В то, что ближе всего?
– Да, наверное. Я не знаю. Я не выбираю, во что превратиться. Я даже не знаю, во что превращусь.
