Гениальность – это призвание и напряженная работа… Или есть какие-то обходные пути к признанию? Какое будущее уготовано творческому человеку в обществе, где все измеряется только доходностью вложенного капитала? Знание о своем будущем… Благо? Проклятье?
Нескончаемый людской поток течёт по тротуару мимо кафешки, огромными окнами витрин обращённой к переполненному вечернему проспекту. Там уличные фонари щедро изливают свой золотистый свет на увязшие в пробке автомобили, водителям которых остаётся только тоскливо наблюдать за более везучими пешеходами. Кажется само время на дороге застыло в янтаре вечности.
Я перевожу взгляд на сидящего напротив: мечущийся тревожный взгляд меж грязных волос, свисающих длинными слипшимися сосульками, да дешёвая давно нестираная одежда – наверное так и должен выглядеть типичный художник-неудачник. А лихорадочные, резкие движения худых костистых рук легко приоткрывают тайну о давно утерянной уверенности в себе.
Нервно перебирая листки газет, молодой человек подозрительно косится то на меня, то на моего напарника.
– И-и-и… ?
Я небрежно пожимаю плечами:
– Там же всё написано.
– И-и-и, что это значит? – настойчиво гнёт своё собеседник.
– Вы обратили внимание на даты, где они, конечно, есть?
Художник, вздохнув, откидывает рукой волосы с бесцветных глаз:
– Это ничего не проясняет, а только запутывает. Как, впрочем, и вы.
Важно киваю головой:
– А я вам объясню… когда вы попытаетесь для разнообразия беседы довериться нам.
– С чего бы это? – Он никак не может совладать с эмоциональным напряжением, отчего по хилым плечам периодически пробегает нервная дрожь.
– А с того, что мы с вами на одной стороне.
– Ха! Подсунув мне не вызывающие никакого доверия бумажки, вы сразу хотите получить доверие от меня? – Собеседник брезгливо отталкивает просмотренные листки, и они разъезжаются по столику подобно колоде шулерских карт.
– Ну почему сразу? Только после ознакомления с интересными новостями, которые, кстати, впрямую касаются именно вас.
– Ну-у-у, во-первых, не меня, а мои картины, а во-вторых, они все были украдены из художественного салона, и полиция даже искать не стала – "за отсутствием ценности пропажи". И хозяин салона, как назло, сразу же куда-то испарился. Ну, и в-третьих, я и сам могу таких же вырезок пачку изобразить. Но от этого мне легче не станет, и в кармане приятного звона не прибавится.
– То есть ВЫ нам не верите? – вклинивается в диалог мой напарник, здраво рассудив, что нужна безотлагательная помощь в обработке клиента.
– А с чего бы мне ВАМ верить? – агрессивно парирует незадавшийся художник.
–Ну, так попробуйте назвать хотя бы одну вескую причину, чтобы этот прекрасный вечер тратить на эту нудную беседу с вами? – легко возвращает подачу мой помощник.
Живописец, замерев, задумывается, натужно перетасовывая в голове свои версии происходящего. И только тонкие пальцы со следами впитавшихся в кожу красок нервно барабанят по столику, словно проверяя реальность происходящего. Мы же не спешим прийти на помощь.
Вызвать молодого человека на разговор не составило особого труда – стоило лишь упомянуть, что речь пойдет о его картинах. И пары ни к чему не обязывающих намёков хватило, чтобы навести его на мысль о покупке холстов. Как и любой в этом возрасте, парень имел изрядно завышенное мнение о собственных талантах, а отсутствие всеобщего интереса к своим произведениям легко объяснял вульгарными вкусами бестолковой массы.
– Я правильно понял? Вы же не собираетесь приобретать мои картины? – ожидаемо ставит вопрос ребром художник.
– В данный конкретный момент времени мы действительно этого не желаем, – отметая любые сомнения, заверяет напарник.
Я только утвердительно киваю головой, безжалостно руша нежно лелеемые воздушные замки.
– Да я понял всё!
Мы с напарником быстро переглядываемся. Неужели где-то умудрились проколоться? Я мгновенно проматываю в голове места, где могли случайно пересечься с художником. Однако…
– Я согласен продать оставшиеся шесть картин… За полцены! – смиряясь с неизбежным, протягивает пустую руку собеседник.
Предложение разряжает возникшую было напряжённость. Ха! Ну зачем нам его картины? Нас интересует кое-что посущественнее.
– Вы обратили внимание на даты? – продолжаю я, возвращая разговор в нужное русло.
– Обратил. Там ерунда. Я понял вашу задумку. Берите за четверть. Больше я цену ронять не могу. Мне ещё нужно рассчитаться за комнату и краски.
– Газетные статьи подобраны за период в БУДУЩИЕ сто лет, – выделив интонационно, пытается всё-таки достучаться до его рассудка мой коллега.
Но нищий живописец ничего не слышит, переживая наш категорический отказ скупить по сходной цене оставшиеся холсты оптом. Обхватив голову руками, он о чём-то напряженно размышляет.
– Эй! Очнись. Вернись-ка к нам, – я слегка потряс за сухое плечо.
Призрак надежды, так аккуратно взлелеянный ранее, быстро тает в его глазах… Наконец наступал тот самый психологический момент, когда можно брать парня "тёпленьким".
– Ты понял, о чём речь?
– Розыгрыш? Кто вас направил? Друзья? Хотя… какие к чёрту друзья?
Я продолжаю, кардинально меняя тактику:
