Становление Гитлера. Сотворение нациста полностью

Если война не «сделала» Гитлера, то возникает очевидный вопрос: каким образом было возможно, что в течение года после его возвращения в Мюнхен, этот непримечательный солдат — неуклюжий одиночка с неустойчивыми политическими взглядами — стал глубоко антисемитским национал-социалистическим демагогом? Равным образом возбуждает любопытство то, что через пять лет он напишет книгу, которая претендовала на решение всех мировых политических и социальных проблем. Со времени публикации книги «Первая война Гитлера» (Hitler's First War) было издано множество книг, пытавшихся ответить на эти вопросы. Принимая в различной степени то, что война не радикализовала Гитлера, они предполагают, что Гитлер стал Гитлером в постреволюционном Мюнхене, когда он впитал идеи, что уже были всеобщими в послевоенной Баварии. Они представляют образ побуждаемого местью Гитлера с талантом политического оратора, который он использовал для поношения тех, кого он считал ответственными за проигрыш Германией войны и за революцию. Кроме того, они рассматривали его как человека, который был чем угодно, но не серьёзным мыслителем, и как человека, выказывавшего мало талантов в роли политического ловкача, по крайней мере до середины 1920-х годов. Вкратце, они изображали его как имевшего более или менее неизменные взгляды и мало собственных амбиций, поскольку он был влеком другими лицами и обстоятельствами.

Читая в последние годы новые книги о Гитлере, я инстинктивно нашёл противоречащей здравому смыслу мысль о том, что он неожиданно воспринял полный набор политических идей вследствие Первой мировой войны и придерживался их всю свою остальную жизнь. Но только во время написания этой книги я понял, насколько далеко от истины эти авторы были. Гитлер не был движимым местью человеком с неизменными политическими идеями, которого вели другие и у кого были ограниченные личные амбиции. Это также было время, когда я пришёл к пониманию важности лет перерождения Гитлера — от конца войны до времени написания им Mein Kampf — для нашего понимания движущих сил Третьего Рейха и Холокоста.

Знакомясь с новой литературой о Гитлере, я также нашёл невозможной ту мысль, что он просто впитал идеи, которые были всеобщими в Баварии, поскольку во время войны он уже был в отношениях любви-ненависти с Мюнхеном и Баварией. Как человеку, мечтавшему об объединённой Германии — пангерманисту, в то время таких людей так именовали — Гитлеру причиняло глубокие страдания католическое, анти-прусское баварское местничество — чрезмерная преданность интересам Баварии — которое царило в самом южном государстве Германии и среди многих солдат его полка. Важно помнить, что Бавария гораздо старше Германии как политическая единица. Когда Бавария стала частью объединённой Германии после основания Германского Рейха во главе с Пруссией в 1871 году, то новая империя была федерацией множества немецких монархий и княжеств, среди которых Пруссия была только самой большой.

Все они сохранили много от своего суверенитета, как очевидно из того факта, что в Баварии остался свой собственный монарх, вооружённые силы и министерство иностранных дел. Кайзер Вильгельм, глава Германии, несмотря на всё своё бряцание оружием, был только первым среди равных из монархов Германии.

Как результат столкновения с сильным возрождением анти-прусских настроений и местничества в Мюнхене, когда он выздоравливал зимой 1916–1917 г от ранения в бедро, которое получил на Сомме, Гитлер не проявил никакого интереса к посещению Мюнхена при двух последующих возможностях, когда ему давали отпуск домой с фронта. Оба раза он предпочёл остаться в Берлине, столице как Пруссии, так и Германского Рейха. Это предпочтение столицы Пруссии над Мюнхеном составило двойное неприятие последнего: это было не только отрицательное решение против Мюнхена и Баварии, но также и положительное в пользу Берлина и Пруссии в то время, когда нигде в Германии не ненавидели Пруссию столь сильно, как в Баварии. В то время многие баварцы думали, что это Пруссия виновата в том, что война всё ещё продолжается.