Бортники в Северо-Восточной России назывались еще «древолазами»: требовалась некоторая ловкость и привычка лазить по деревьям, так как мед приходилось иногда доставать на значительной высоте. Вообще бортный промысел был очень выгоден, потому что, кроме меда, он доставлял и воск, который не только шел на свечи для храмов и зажиточных людей, но и составлял весьма значительную статью отпуска в нашей торговле с иноземцами{57}.
Жилища Древней Руси, при изобилии лесу, были сплошь деревянные, начиная от хижины бедного селянина до палат княжеских. Основой русского жилья послужил бревенчатый квадратный сруб, или так называемая «клеть»; а когда эта клеть снабжалась очагом или печью, то называлась «истопка» или «изба». Несколько клетей, связанных в одно целое, получали название «хором». Жилище богатого человека от бедного, собственно, отличалось количеством клетей или обширностью хором. Обыкновенно хоромы состояли из трех главных частей: во-первых, зимнее жилье, или изба, во-вторых, собственно клеть, или жилье летнее без печи, служившее зимой вместо кладовой; между ними находилась третья, просторная и светлая комната, называвшаяся
Разумеется, чем зажиточнее был хозяин, тем просторнее ого двор и сложнее его хоромы; они заключали по нескольку сеней, клетей и теремов. Судя по остаткам городских валов, видно, что в городах было немного места для дворов и вообще жили тесно. Поэтому богатые люди, в особенности князья, любили более пребывать в своих обширных загородных жилищах, называя их обыкновенно «раем», «красным двором», «красным селом» и т. п. Отличительной принадлежностью княжих хором, или теремов, между прочим, служили просторные сени или столовая комната, в которой князья проводили время с своей дружиной в совете и пирах; были особые клети для пребывания очередных гридей, или дружинников, охранявших князя; такие клети назывались «гридницей». Терема княжеские украшались резными карнизами, расписывались внутри и снаружи разноцветными красками. Наверху вдоль кнеса, по-видимому, шел гребень, расписанный разными узорами с позолотой; а может быть, позолотой украшался потолок; по крайней мере название терема «златоверхим» встречается и в народных песнях, и в «Слове о полку Игореве». Так, в «Слове» великий князь Святослав Всеволодович, передавая боярам свой недобрый сон, товорит: «Уже доски без кнеса (стоят) в моем тереме злато-переем». Свое пристрастие к пестрым, узорчатым украшениям Древняя Русь, без сомнения, вполне прилагала к жилищам. Затейливая резьба и раскраска покрывали, конечно, передние, лицевые стороны, особенно испещрялись ими наличники окон; так что древние русские хоромы, при недостатке правильности и соответствия в частях (симметрии), отличались несомненной живописностью и вкусом. Относительно узорчатой резьбы Русь издавна достигла значительной художественности. Вообще деревянное мастерство, или плотничество, несомненно, процветало на лесном Севере.
Новгородцы особенно славились этим мастерством. Еще в начале XI века киевляне при встрече с ними, под Любечем, кричали: «А вы плотницы суще, а приставим вас хором рубити». По некоторым признакам уже тогда существовали плотничьи товарищества, или артели, и значительные постройки, каковы дома богатых людей, храмы, городские стены, башни, мосты и т. п., совершались на началах подряда артелями, во главе которых стояли известные мастера. А в Южной Руси, в местах бедных лесом, конечно, и в ту эпоху сельские жилища подходили к малорусским хатам нашего времени; т. е. стены их состояли из плетня или жердей, обмазанных глиной и выбеленных мелом.
