Становление Руси полностью

Имея мало укрепленную границу на севере, со стороны хищных ятвягов и Литвы, Владимир начал думать, где бы за Берестьем построить крепкий город. Размышляя о том, он взял книги Пророческие и развернул наудачу. Открылась 61 глава книги Исаии, и князя поразили особенно следующие слова: «И созиждут пустыни вечные, запустевшие прежде, воздвигнут и обновят грады пустые, опустошенные в роды». Князь вспомнил, что места по реке Лесне, впадающей в Западный Буг ниже Берестья, были прежде населены; но после деда его Романа в течение 80 лет оставались запустелыми. У Владимира был опытный строитель по имени Алекca, который при его отце Васильке «рубил» многие города (т. е. строил их бревенчатые стены). Князь послал его в челнах вверх по Лесне с людьми, знающими тот край, чтобы найти удобное место для постройки города. Когда такое место было отыскано на берегу Лесны, посреди глухих лесов (примыкавших к настоящей Беловежской пуще), Владимир с своими боярами и слугами сам отправился для осмотра. Ему понравилось это место. Он велел расчистить его от леса и срубить город, который назвал Каменцом, по причине каменистой почвы. Он построил здесь соборную церковь в честь Благовещения и воздвиг в городе каменный «столп», или башню, в 17 сажен высоты. Такую же точно башню построил он и в Берестье, укрепления которого обновил. Любопытно, что из всех подобных башен, построенных в ту эпоху на Волыни и в Червонной Руси, лучше всех сохранилась до нашего времени именно Каменецкая. Она круглая, 16 сажен в окружности, имела зубчатый верх, узкие окна и внизу погреба со сводами. Созидая и укрепляя города, Владимир, подобно предкам своим, отличавшийся великим благочестием, особенно прилежал к построению и украшению храмов; покрывал их фресковым расписанием, снабжал медными дверями, оксамитными завесами и покровами, золотыми и серебряными сосудами, иконами в золотых и серебряных венцах, в монистах и ризах, с дорогими каменьями и золотыми гривнами, евангелиями и другими богослужебными книгами в дорогих окладах. Летописец указывает устроенные таким образом храмы Берестья, Каменца, Любомля и особенно стольного Владимира. Некоторые богослужебные книги князь списывал сам. Так, он сам списал книгу Апостолов для Владимирского монастыря свв. Апостолов, куда кроме того отдал «сборник великий отца своего»; а другой «сборник отца своего» положил в Каменецком Благовещенском соборе. Не ограничиваясь собственными владениями, набожный князь делал вклады иконами, книгами и прочими церковными предметами и в другие области. Так, в епископский Перемышльский храм он дал им самим списанное Евангелие Опракос (служебное) в серебряном с жемчугом окладе. В Черниговский Спасский собор послал также Евангелие Опракос, писанное золотом, окованное серебром и жемчугом; на верхней стороне этого оклада посредине было финифтяное изображение Спасителя.

Сей храбрый, благочестивый, щедрый, правдивый и по тому времени весьма образованный князь обладал и сановитою наружностью. Он был велик ростом, плечист, красив лицом, имел светлорусые кудреватые волосы, бороду стриг, говорил басом и, что особенно было редко, совсем воздерживался от горячих напитков. Несмотря на его воздержную жизнь, страшная болезнь посетила Владимира Васильковича; именно челюсть его начала гнить. Когда эта неизлечимая болезнь усилилась, многострадальный князь должен был подумать о своем наследнике, так как у него не было собственного потомства. Князь и его любимая подруга Ольга Романовна (княжна Брянская), не имея собственных детей, взяли себе на воспитание какую-то девочку, по имени Изяслава, которую любили как родную дочь.

Выбор преемника для Волынского княжения и кончина Владимира Васильковича послужили предметом целого летописного сказания, весьма любопытного по своим подробностям. Постараемся передать его сущность.