- Пророчество Четвертой, - не сморгнув глазом ответил Курт, остро сожалея об отсутствии на связи Первого, в этот момент. Однако, боевой модуль оказался полностью выведен из строя, что видно было даже невооруженным взглядом по куче оставшегося хлама. А вот сохранившийся где-то управляющий, который и мог бы помочь в этих обстоятельствах, отчего-то не выходил на связь.
- Какое именно? - тут же просчитала его, все-таки, древняя и, явно, куда более проницательная, чем хотела бы быть Шри, сущность. - Ты понятия не имеешь, верно? Не знаю знает, ли детали сам Первый, но тебе он подробностей не рассказал! Быть может и сам не слышал их в точности! А, вот, мне повезло! Я узнала.
И тебе, пожалуй, глаза открою. Любого из первой четверки очень трудно убить! Почти невозможно сделать это, достаточно надежным образом. Пятых тоже, но они уже мертвы, так что это особенный случай! А, вот, Ива... Ива была повелительницей жизни. Воплощением этого потока силы в нашей реальности! Я, вообще, никогда не думала, что уничтожить ее реалистичная задача. И, тем не менее, Четвертая справилась!
«Все живое смертно. Все живое обречено умирать снова и снова! Тебе не выйти из великого круга, до тех пор, пока смерть не породит новую жизнь, освободив дремлющее начало от оков сна.» Так оно звучит!
Вскоре, после той битвы, Ива умерла. Ее тело стало дырявым ведром, просто не способным поддерживать жизнь на уровне тканей. Каждая клетка шла вразнос, превращая организм в кучу распадающейся и тут же регенерирующей обратно слизи. Безусловно, она вырастила себе новое. Но и с ним что-то пошло не так. Все повторилось, буквально в течение нескольких часов!
И с каждым перерождением, каждой попыткой, она будто замыкалась в себе. Теряла часть связи с окружающим. Через неделю из глаз очередной, едва выращенной куклы полностью исчез разум. А, затем, природа ее доминиона стала агрессивной. Неразумной хищной живностью и растениями! И грибами. И бактериями...
Мы приняли у себя горстку уцелевших и, потому, знаем подробности. Они считают, что Вторая теперь рассеяна по всем живым существам своего доминиона. И они правы! По крайней мере, наш ограниченный опыт с добычей частички ее души это подтверждает!
- Весьма вероятно, - кивнул Курт, больше своим мыслям. - И очень похоже на то, что случилось с Нордом. Понимаешь о ком я?
- Повелевающий духами? Я слышала и о его пророчестве.
- Оно исполнилось, если кратко! И я крайне не советую вмешиваться в дела его субреальности. Вам и кому бы то ни было еще. Для собственного блага! Говорю исключительно в качестве предупреждения. Жеста доброй воли. Подробностей не будет, уж прости. Как-то мы плоховато, пока, для этого познакомились.
- Не суть! Я и так узнала много ценного, - печально усмехнулась слабейшая из Великих. - Но это не решает наших текущих проблем. Что бы ты там не думал и что бы не говорили о нас, мы бережем каждого своего члена и не любим потерь... Мы, скорее, толерантны к ним, так как частичка каждого павшего за нас сохраняется в общем «Мы».
Это куда больше, чем дают людям ваши земные религии. Мы не просто помним, мы храним каждого! Его опыт, знания, суждения. Некоторые считают, что это вполне достойная цена за риски и повышение лояльности. Добровольное, между прочим!
Ты можешь считать иначе, но не можешь отрицать наше право на иную точку зрения. По крайней мере, до тех пор, пока она не вредит другим. И, заметь, количество жертв с нашей стороны, как минимум, только-что сравнялось. В лучшем случае. Даже с учетом нашей прежней, неудачной встречи в Румынии.
Светлая обвела крылом заваленную дымящимися телами площадку. Курт поморщился.
- Признаю, что это было довольно радикальным решением. Чрезмерным! Но, на тот момент, я не видел иного выхода. Как и возможностей для диалога. Бой - есть бой!
- К сожалению, ты во многом был прав, когда упомянул вторжение в чужой доминион, - вполне по человечески развела руками парламентер Двенадцатых. - Это именно то, чего стоило ожидать в таком случае, в прошлом мире. И скажу честно, вряд ли мы действовали бы иначе при необходимости защищать наш новый дом, удайся нам задуманное!
Одно из основных правил нашего внутреннего сообщества - отказ от избыточной рефлексии. Ошибки требуют осмысления, но возвращаться к ним снова и снова - есть провоцирование коллективной травмы.
Мы рациональнее этого. Мы вечные. Мы мыслим столетиями.
- Несказанно рад этому обстоятельству, - признал Курт. Для него лично подобный диалог над трупами соратников, да еще с одним из убийц, был непредставим. Выручало то, что с «не вполне людьми» беседы он вел уже не первый раз, иначе трудновато было бы поверить в мотивацию собеседницы.
Эмоционально он, и сейчас, не мог осмыслить происходящее. А вот логически просчитал Двенадцатых верно, с самого начала. Живые ценнее мертвых, мертвых не вернешь, «сейчас» важнее, чем «раньше». «Потом», важнее сиюминутности. Какие черти еще могли водится и наверняка водятся в этом омуте, им всем еще предстояло узнать...
