Становление спецслужб советского государства. 1917–1941 гг. полностью

Ее началу предшествовал захват летом 1922 года на западной границе эмиссара «Народного союза защиты Родины и свободы» (штаб-квартира в Париже. — Примеч. авт.) Леонида Шешени. Его направил непримиримый враг советской власти Борис Савинков — бывший военный и морской министр во Временном правительстве Александра Керенского, видный деятель партии эсеров и один из основателей ее боевой организации. Он же бомбист Адольф Томашевич; поляк Кшесинский, бравший взаймы у ничего не подозревавших царских чиновников деньги на революцию; очаровательный француз Леон Роде, снимавший меблированные комнаты в Петербурге; английский инженер Джемс Галлей, представлявший в России интересы велосипедной фирмы; бельгийский подданный Рене Ток, подпоручик Дмитрий Субботин, и все это один и тот же человек — Борис Савинков. Для него революция и борьба за власть представлялись театром, в котором он, страстный игрок, видел себя только на ведущих ролях. Эту склонность Савинкова к вождизму и театральности отмечали и в царской охранке, в ее досье он проходил под кличкой Театральный.

Человек кипучей энергии и решительных действий, он, бежав от большевиков за границу, превратил НСЗРиС в самую опасную и сплоченную зарубежную антисоветскую организацию. Ее основной целью было свержение власти большевиков вооруженным путем. При поддержке британских, французских и польских спецслужб нелегальные структуры НСЗРиС вели активную разведывательную деятельность, а боевки совершали постоянные вооруженные вылазки в приграничные районы Белоруссии и Украины. Сам Савинков пользовался широкой поддержкой в правительственных кругах Польши, Франции, Великобритании и одно время был на «короткой ноге» с самим Уинстоном Черчиллем.

Впоследствии в своих воспоминаниях «Великие современники», стр. 100, Черчилль не без восхищения писал о Савинкове:

«Принимая во внимание все, что было сказано и сделано, и, учитывая все, даже неприятные моменты, мало кто так много делал, так много отдавал, так много страдал и так много жертвовал во имя русского народа».

Что касается ближайшего подручного Савинкова, бывшего сотника Шешени, то за ним тянулся кровавый след, оставленный на западных территориях Белоруссии. Оказавшись в руках чекистов, он, спасая свою жизнь, дал на допросах развернутые показания, раскрыл известную ему нелегальную сеть НСЗРиС в России и рассказал о связях с польской военной разведкой. По наводкам, полученным от Шешени, в сентябре 1922 года чекистам удалось конспиративно задержать еще двоих эмиссаров НСЗРиС Владимира Герасимова и Михаила Зекунова. У Герасимова руки были по локоть в крови, и потому над ним вскоре состоялся публичный судебный процесс. Зекунов в этом отношении оказался «чище», и будущий гений советской контрразведки и разведки Артузов решил использовать его в оперативной игре против Савинкова и НСЗРиС.

Тайная война — это прежде всего схватка умов, и в ней побеждает тот, кто более талантлив, дерзок, решителен и ищет нестандартные решения. Артур Христианович их нашел. В задуманной им многоходовой операции на первом ее этапе важная роль принадлежала, казалось бы, заклятым врагам советской власти Шешене и Зекунову. Как такое стало возможно?! Артузов прежде всего видел в них русских людей, патриотов, которые, рискуя собой, боролись за «свою Россию». На том и был построен его расчет. В результате кропотливой работы, как и в случае с Добржинским, чекисты нашли дорогу к сердцам и здравому смыслу Шешени и Зекунова. Здесь свою роль сыграли не столько угроза смерти и благополучие их родственников, проживавших в России, сколько плоды деятельности советской власти. Они оказались настолько зримы, что надо было быть слепым, чтобы не увидеть очевидного — страна стремительно поднималась из разрухи, а умами людей все больше овладевали социалистические идеи.

Первый ход в операции, по замыслу Артузова, предстояло сделать с помощью Зекунова, но здесь возникла проблема. Его и долгое молчание Шешени могло вызвать вполне законное подозрение у руководителей НСЗРиС, чтобы снять его, Артузов и его коллеги разработали убедительные легенды прикрытия. Так, Зекунову предлагалось при встрече с Савинковым или его представителями сообщить, что он был задержан милицией по подозрению в краже на железной дороге и после разбирательства отпущен. Для энергичного Шешени придумали более «героическое» объяснение: он «бежал» от преследования ГПУ, но, чтобы исключить его вызов в Париж в штаб-квартиру НСЗРиС, сотника по легенде тяжело «ранили».