— Я поместил нити в герметичный контейнер, чтобы избежать опасности возможного распространения заразы, — начал рассказывать Ерохин — а когда позже произвёл исследования, то не сразу смог понять, что вообще перед моими глазами. Когда я увеличил образец, — немного растерянно докладывал российский космонавт — то удивился ещё больше. Эта штука, похоже, никак не может существовать в природе, но она есть и это пугает само по себе, даже без учёта агрессивных намерений пришельца.
— Из чего состоят те волокна? Там есть органика? — послышались нетерпеливые вопросы.
— Я не обнаружил клеток в привычном смысле этого слова. Такое ощущение, что структура нитей неорганическая, но в то же время в них имеется какой-то определённый порядок, если бы вдруг простые элементы приобрели клеточную форму.
— Можете пояснить свои выводы?
Сергей вывел на общий экран картинки с изображениями результатов своих исследований. Снимки с микроскопа шли друг за другом, с разных ракурсов, большим и меньшим увеличением.
— Какие химические вещества входят в состав этой паутины? — был задан очередной вопрос.
— Вблизи нити выглядят, будто скрученные в жгуты пористые волокна, среди которых есть небольшие узлы, наподобие нервных клеток мозга человека.
Он ещё увеличил картинку, показывая пальцем на странные уплотнения.
— Вот они. Думаю, благодаря этой структуре у паутины есть возможность растягиваться и менять форму, словно это обычный эластичный жгут. Когда же я проверил образцы на спектрометре, результат выявил наличие водорода, углерода, серы и кремния. Похоже чем-то на нашу резину, но умеющую при определённых условиях менять свои свойства.
— Можно ли узнать, в какой жёсткой оболочке находилось это существо, перед тем, как оно попало на станцию? — задал вопрос кто-то с американской стороны. — Вы изучили те осколки?
— Хм, а вот тут начинается самое интересное — почесал подбородок Ерохин. — В барокамере не обнаружилось никаких твёрдых осколков или чешуек от оболочки 'кляксы'. Это точная информация, потому что я был первым, кто заглянул под её крышку утром следующего дня, когда мы доставили эту штуку внутрь станции.
— То есть, оно просто было твёрдым, а потом… размякло?
— Примерно так. Я тут провёл кое-какие опыты с добытыми образцами, воздействуя на них холодом и теплом. Выяснились интересные особенности.
— Расскажите подробней, Сергей.
— Сначала возникла мысль, что жёсткая оболочка этого пришельца — результат низкой температуры воздействия. Когда Оуэн и Каннингем вытащили эту штуку из пробоины в корпусе, на её овальной поверхности не было никаких повреждений или царапин. Она была гладкой и однородной, и это удивительно, потому что сильный удар по корпусу не оставил на гладком цилиндре никаких следов. Возможно, там вначале и образовались какие-то рубцы после столкновения с титановой стойкой, но позже они растеклись, и бока стали снова гладкими.
— То есть, пока оно находилось в холодном вакууме, существо было в некой спячке?
— Скорее всего, так, но далее я захотел выяснить что-нибудь о природе пришельца и провёл ещё опыты. Конечно, имея на руках лишь образцы паутины нельзя сказать что-то о чистоте эксперимента, но…
— Что именно вы смогли узнать, Сергей?
— Вещество, из которого состоят эти волокна, меняют структуру и распадаются при низкой температуре. Но не полностью. Если оставить образцы в покое и немного нагреть, вещество объединяется в своего рода сеть, и вскоре возвращает прежнюю форму и свойства.
— Очень интересные наблюдения. А вы пробовали полностью сжечь часть образца?
— Да, при воздействии высоких температур паутина ведёт себя сродни тому, как и при охлаждении: так же распадается, и снова не полностью. При более благоприятных условиях те волокна, которые подверглись нагреву, способны воссоединять свои рассыпавшиеся частицы и регенерировать. Лишь воздействие экстремальных температур полностью сжигает ткани существа, это подтвердил опыт с плазменной горелкой, который я провёл буквально несколько минут назад.
На той стороне связи послышался ропот. Всех необычайно заинтересовали такие свойства пришельца и там потребовали продолжать доклад.
— Нельзя исключать и такого предположения, — добавил Сергей — что 'клякса' пробудилась лишь потому, что она просто учуяла белковую жизнь, отчего у неё вдруг разыгрался аппетит. Ещё один фактор — кислородная среда, но в данном случае — нельзя сказать ничего определённого.
— Стэндфорд, что ты скажешь, кроме того, что узнал Ерохин?
Американец на пару секунд задумался, но не растерялся.
— У меня нет возможности проводить какие-либо исследования, как это сделал мой коллега, но из простых наблюдений мне тоже есть, что сказать. Этому существу известен страх. Я только знаю, что Бенджамин Оуэн сражался с пришельцем с помощью огня, и 'кляксе' это очень не нравилось. Это подтверждают и опыты Сергея.
