«Мало ли кто кому когда покажется симпатичным! Андрей хороший человек. Что же тут такого?» – раз подумала она. А потом, когда ей вдруг начинало думаться об Андрее, она придумывала нечто такое же несуразное, но не помогающее ей отогнать мысли.
Полина легла спать. Со слабенькой надеждой хотя бы пять минут ясно подумать, лишь блаженно увидела, то есть с более насыщенными чувствами, закрыв глаза, представила, дорисовала теплые минуты холодного вечера. Ее удивила нечаянная встреча с Андреем Александровичем, но его внезапный, будто дружеский, поцелуй принес только радость и никакого удивления. Это отсутствие удивления, оставляло ей вкус чистого восторга, который подымал ее выше над собой и отнимал последнюю возможность думать. Так Полина заснула.
На утро Андрей уже не был таким веселым, нежели вечером. Он стал, против своей воли, стараться забыть вчерашнюю встречу. Представлял, будто ничего не случилось и как прежде, как всегда наступило самое обычное воскресенье. В ванной, когда чистил зубы, он смотрел на себя в зеркало и пытался углядеть что-то новое в себе. Зеркало же выдавало лишь его отражение, а все перемены шли откуда-то изнутри. Ничего не делать было нельзя. Игнорировать себя не получалось. Это целое искусство или образ жизни. До обоих вариантов Андрея не хватало. Зато для маяты и испорченного настроения он тут же наашелся.
В зеркало он, задумавшись, засмотрелся. И словно отмер, когда услышал чьи-то шаги по коридору. Бросив зубную щетку в стаканчик, он быстро вышел из ванной.
На кухне никого не было. Андрей заварил крепкого чая – взял два пакетика – и без сахара по глотку весь выпил. Открыл холодильник, потянулся было за сыром, но тут же передумал и быстро ушел к себе в комнату.
Через два часа он вернулся на кухню. Наталья Валерьевна пила чай, Александр Васильевич доедал омлет. Молча, стараясь не встречаться взглядами с родителями, Андрей взялся за сыр и стал нарезать бутерброды. Он делал вид, будто один стоит на кухне. Хрупкое желание, чтобы его не трогали, витало возле него.
Наталья, сначала продолжавшая с хорошим настроением пить чай, насторожилась. И внимательно, излишне пристально наблюдала, как неровные толстые куски сыра отрезались и ложились на бутерброд.
– Андрей, – не выдержала она.
– Всё хорошо, – коротко бросил он.
Александр Васильевич, пожелавший было подшутить над сыном, сдержался. Он уверенно думал, что все дело было только в прошедшем вчера дне рождении. Но при том же знал, в каких количествах и с каким желанием относится Андрей к алкоголю.
Наталья Валерьевна хотела допытаться от сына настоящего ответа. Но не решалась. Никогда у них не было такого, чтобы кто-то из кого-то силой доставал информацию, допытывался о чем-то и ругался с кем-то ради того, чтобы разъяснить перед собой ситуацию. Вот Наталья и не решилась. Не было у нее практики таких разговоров. Потому невольное защитное поведение Андрея все-таки работало и охраняло его.
Отец Андрея доел омлет и ушел. Мать допивала чай и подумывала вымыть посуду уже после обеда.
Чай у Андрея вышел пересладкий, прямо-таки приторный. Потому не чувствовался вкус сыра, что потихонечку злило Андрея.
«Сироп!.. Какой-то сироп получился!..» – недовольно думал он.
Наталья допила чай и ушла.
Андрей с раздражением вспомнил, что сегодня воскресенье. Воскресенье, понедельник… Непроверенная контрольная работа за 7а класс и куча домашней работы…
Доев бутерброды и не допив сиропообразный чай, Андрей ушел работать. Каждая новая тетрадка проверялась им с такой тщательностью, что некоторые ошибки им не замечались в упор. Он работал, то и дело настраивая, подправляя, контролируя себя. Пытался меньше отвлекаться. В итоге же в бессилии опустил руки на стол, так, что красная ручка улетела на пол. Андрей с превеликим раздражением понял, что не видит перед собой тетради и, что в ней написано, не понимает.
Он встал и поспешно нашел телефон. Полина Сорокина – так была она записана в справочнике. И она сейчас, а Андрей и предположить не мог, тоже маялась и ждала. Правда, никак не могла представить четко для себя, чего же конкретно она ждет. Но должен же был Андрей как-то с ней связаться?
«Но он же был немного пьян!..» – все чаще повторяла она себе. И целых сорок процентов она смело отдавала на то, что он все же никак не объявится. Но ждать, до тех пор пока не наступит поздний вечер, она обязательно будет.
Андрей же, убедившись, что номер Полины у него есть, с какой-то диковатой жадностью сел обратно за стол и стал проверять тетради. Работа заспорилась, ум просветлел и прибавилось самоуверенности. Ему стало легче и как-то спокойнее. Теперь он в любую минуту может позвонить ей.
Практически закончив проверять, он вдруг обнаружил невероятный обман. Словно то была запрятанная новая газета. Ты ее ищешь, ищешь!.. А она вот! У тебя же за пазухой!..
