Как не будь он замечательным учителем, а репетитор пока он был неважный. Суть-то репетиторства – получение дохода. А он вдруг перевел всё в форму какой-то благотворительности. Да, помогал одноклассникам в школе. Редкий раз помогал в институте, но отказывал по большей степени, потому как был поглощен своей учебой, а в свободное время был полностью предоставлен творческому процессу. И тут ему предлагают деньги… Полина предлагает деньги. Андрей посмотрел внимательно на Полину, глянул на ветку яблони над ее головой. Ветка была усыпана яблочками – зеленые и жутко кислые, осенью должны стать желтоватыми, крупными и сладкими.
– Андрей… – начала было Полина. Ей тогда не хотелось договаривать «Александрович» и потому она постаралась растянуть паузу между словами настолько, насколько это было возможно.
– Полина!.. Ну правда! Что за ерунда? Перестань.
Андрей чувствовал себя совсем как мальчишка, который уже видел себя достаточно взрослым и, которому навязывали горсть совсем ненужных ему конфет. Что делать с этими конфетами он не имел представления. Куда их девать? Было бы намного лучше, если бы эти конфеты ему сейчас никто не давал.
Полина убрали руки за спину, как бы спрятала таким образом конверт. Она тогда сама чувствовала себя неловко… И еще как-то грустновато было у нее на душе. Репетиторство закончилось. А она привыкла с удовольствием приходить к Андрею и решать нелюбимую математику. Грустно… Но мало ли от чего человеку может стать грустно. Например, пошел дождь, а хотелось солнца; закончился кофе, а идти в магазин уже не было сил; немного повздорил с другом; подгорел праздничный ужин и прочие обычные мелочи. Или же, как у Полины, закончилось репетиторство. Только и всего лишь!..
Подышав на стекло, Полина тут же протерла его рукой. Вздохнула, как бы возвращаясь в день сегодняшний, но возвращаясь с радостью, прогоняя мысли о предстоящей вечером встрече, так и норовившие перерасти в длинную красивую фантазию. Оглядела комнату, прекрасно зная, что находится в ней одна. Вспомнила про шоколадку, отломила дольку, но положила ее обратно. Сладкого ей больше не хотелось.
– Странно, – задумчиво, спокойно произнесла Полина.
Сидела она на кровати, завернувшись в теплое зимнее одеяло. Андрей был чрезвычайно внимателен в этот вечерний час и видел, что Полина с особым наслаждением что-то рассматривает за окном. Желая заговорить с ней, но одновременно и понять, что такого чудного и интересного она видит, Андрей быстро, но стараясь ничего не упустить, посмотрел в окно. Там вечерело, но было еще светло. Был виден соседский дом и сарай с распахнутой настежь дверью; дверной проем чернел и казался самым мрачным пятном весеннего вечера; сетчатый забор невесомой железной паутиной разделял два участка; корявые ветки постаревших яблоней, под которыми еще неделю назад лежали кучки рыхлого, рассыпчатого снега; тонкая голубизна неба с парой сероватых облачков; принесенный откуда-то фантик на сырой холодной земле у тропинки. ВСЁ это там было, но что увидела Полина?.. Что она с особым нежным настроением там разглядывала?..
– Что странно?
Отойдя от стены, Андрей подошел к кровати и присел чуть поодаль от Полины.
– Я сейчас про твои картины, – ответила она так, будто они всё говорили о другом, а она вдруг сменила тему, и будто это не она смотрит – и сию секунду смотрит – в окно и чем-то медленно любуется.
– Почему? – он не ожидал такого ответа, – почему про картины?
– У тебя только осень на картинах. Желтая, яркая, тихая, задумчивая, поздняя, ранняя!.. Только одна осень.
Она говорила и вместо жестикуляции рук, которые были спрятана в одеяло и крепко держали его, движениями головы описывала свои перечисления и восклицания. Длинные спутанные волосы были разбросаны по одеялу и норовили свалиться вперед, на лицо. Андрей между разговором откинул их назад, что Полина, увлеченная и милая, не заметила.
– Удивительный вопрос, – на мгновение задумался Андрей и восхитился таким простым открытием.
– Ды, нет же! Ничего удивительного. Это несложно. У тебя столько чудесных картин, но они все об осени. Даже тот красивый дом, совершенно ясно, что там осень. Да! – воскликнула она, – там на крыше дома лежит желтый лист! Почему?!
Эта ее заинтересованность была из рода тех заинтересованностей, что вызываются сильнейшим энтузиазмом совсем недавно вспыхнувшего интереса к предмету и (или) человеку. Будет ли и дальше ей так же интересно, совершенно неизвестно. Либо интерес пройдет, либо перерастет в целое дело и станет частью жизни.
– Я всегда видел этот город только осенью. Он и снился мне, тогда, кажется, что совсем давно… Мне всегда снилась осень.
Андрей призадумался. Полина вытянувшись, села в другую позу и немного оголила плечи. В комнате было тепло, одеяло служило для большего уюта и потакало ее нежеланию встать с постели и одеться.
