– До сих пор, – подтвердил Иван. – До сих пор никто не знает, что с ним случилось. Нас – тех, кто участвовал в игре, постоянно расспрашивали: мама того парня, милиция, еще какие-то люди. Думаю, волонтеры. Череда вопросов. Череда просьб вспомнить, когда его видели в последний раз, кто, где. Все, как сейчас. И мне, и Еве, да и другим ребятам только и хотелось того, чтобы нас оставили в покое, потому что мы уже по двадцатому разу пересказали все, что знали. Но нам не верили и просили вспомнить все новые и новые подробности. Это очень неприятно – когда ты уже опустошен расспросами, но все ждут от тебя чего-то еще. Что тут можешь чувствовать? Усталость и дикое желание, чтобы все наконец-то закончилось.
Надя кивнула, и Иван продолжил:
– Выходило, что последним того парня мог видеть я. Поэтому особо наседали на меня: где, как, почему, о чем говорили, в каком настроении я его оставил и почему? А, может, я что-то недоговариваю? А если хорошо подумаю?
– На меня тоже так наседают, – смутилась Надя.
– Вот! И, знаешь, скажу честно: мне было страшно. Я боялся ляпнуть лишнее. И потому делал себе лишь хуже: следователи расценивали мой страх как то, что я что-то скрывал.
– А вы что-то скрывали? – заинтересованно спросила Надя. Иван ненадолго замолчал, а потом признался:
– Да. То, что поспорил с тем парнем перед тем, как оставить его.
Ева бросила на мужчину удивленный взгляд, но Иван, словно его не заметив, продолжил:
– Так, ничего особого. Перебросились парой реплик. Витя сказал что-то нехорошее про мою тогдашнюю девушку, меня это задело. Я ответил. В ссору тот разговор так и не перерос. И все же я скрыл нашу стычку, потому что ко мне и так было повышенное внимание. Но, знаешь, до сих пор чувствую вину за то, что не рассказал всего. Вдруг то, что я утаил, могло бы как-то помочь в поисках Вити? Вдруг?
Иван замолчал, испытующе глядя на потупившуюся девочку. И когда Ева уже собралась было вмешаться и нарушить долгую паузу, Надя, не поднимая глаз, тихо произнесла:
– Я поклялась, что никому не скажу. Это не мой секрет. Но я была против! Потому мы и поссорились. Тина изменилась с тех пор, как влюбилась в этого Макара из 11-«Б». Отдалилась от меня. Стала такой… с задранным носом ходила, вот! Ведь у нее же парень из выпускного класса. Круто, блин! А за этим Макаром много девчонок бегало. Он у нас такой… Местный секс-символ!
Ева, слушая откровения Нади, побледнела и незаметно для себя вцепилась пальцами в обивку дивана, на котором сидела. Она хотела узнать тайны Тины, но сейчас оказалась не готова к ним. А если выяснится, что Тина и Макар уже были вместе? Так, как мужчина и женщина? Или окажется, что семнадцатилетний парень издевался над пятнадцатилетней девочкой и насильно принуждал ее к сексу? Глаза Евы метали молнии, негодование черным смерчем зарождалось в груди, готовясь вырваться наружу криком и неконтролируемыми действиями. Ведь если выяснится, что Макар сделал Тине что-то плохое, Ева помчится к нему домой. Припрет к стенке его мать, выцарапает его контакты, помчится, если надо, в столицу и выкопает Макара хоть из-под земли. Чтобы затем урыть! Наверное, вся эта гамма чувств отразилась на ее лице, потому что Иван вдруг накрыл ладонью ее сжатый кулак и легонько его похлопал. Она не выдернула руку, напротив, почувствовав поддержку, немного успокоилась.
– Я ей только мешала, – продолжала Надя. – Еще и потому, что говорила про Макара «ветреный». Хм… А как его назвать, если еще вчера он целовал одну девочку, а сегодня уже – Тину? Но она ответила, что Макар ее уважает за смелость и считает другой. И решила подтвердить свою храбрость! Понимаете, ходили слухи, что наши мальчишки, ну, с девятых и до одиннадцатых классов, соревнуются в крутости. Они вступали в какую-то группу и получали задание. Тех, кто проходил испытания, записывали в «элиту». Тех, кто проваливал, считали фуфлом и переставали уважать.
– Как ты сказала? Вступали в группу? – встрепенулся Иван и быстро переглянулся с Евой. – В какую?
– Не знаю. Какая-то группа в «Вконтакте». Создана только для мальчишек из нашей школы. Задания всякие там были… Типа ночью переночевать на местном кладбище. Или спрыгнуть с моста в реку. Такая всякая фигня. Проверка на вшивость. То есть на смелость.
– А Тина? – разволновалась Ева. – Какое отношение к этой группе имела она?
– Ну… Тина решила тоже пройти испытание.
– Так ты же сказала, что в группу вступали только мальчишки! – вскричала Ева.
– Да, это так. Тина должна была стать первой девочкой. И то только потому, что при Макаре и других заявила, что ничего не испугается. Макар еще ее похвалил, мол, Тина – девчонка что надо! Молоток. Не то, что другие – размазни. Что такие девушки, как Тина, ему и нравятся. А ей будто вожжа под хвост попала. Она заявила, что пройдет испытание и не зассыт. Макар обещал ей помочь вступить в группу. После этого мы с Тиной и поссорились. Я стала отговаривать ее от глупостей. А она раскричалась, что я ее только позорю. Что мы больше не подруги…
