– Я здесь бывала. Тени, которые тут обитают, еще безобидны, поэтому дедушка меня сюда привозил.
– То есть мы приехали на тот уровень, как ты это называешь, где эти тени рождаются?
– Да.
– Ясно, – кивнул Иван и несколько расслабился. – Тина вряд ли здесь, потому что, я так понял, у нее уже есть тень. А вот Ева вполне могла сюда попасть. Но, может, лучше бы сразу начать с опасного места? Чтобы не терять время, если Тине и Еве нужна помощь?
– Туда мы еще успеем, – легкомысленно, будто не поисками руководила, а привела старых друзей на экскурсию, отмахнулась Евгения и потянула на себя дверь.
Они втроем, оставив стрелочника в кабине локомотива, прошли через пустой привокзальный бар и вышли на безлюдную улицу. В дымном сумраке кружились, плавно опускаясь на землю, серые снежинки. Похоже, никого, кроме Ивана, не удивил снег в августе. Увидев, как Макар подставил ладонь под падающие хлопья, мужчина сделал то же самое. Но когда ему на руку опустилась первая снежинка, Иван понял, что с неба сыплется не снег, а пепел. Он тревожно принюхался, но не уловил запаха гари.
– Похоже на пепел, но не пепел, – правильно расценила его беспокойство Евгения. – Что это – не знаю. Но здесь всегда так. Дымно и сумрачно. А иначе и быть не может, ведь тени рождаются из темноты.
– Как они выглядят? – спросил Иван, хоть уже догадался, вспомнив рассказ Евы о ночной «гостье».
– Как мы. Наши дымные образы.
– Одна такая тень приходила дважды к Еве якобы от ее сестры. Зачем? Разве это не опасно для тени – выдать место, где находится Тина?
– Это ловушка, – пояснила Евгения. – Обычная ловушка. Заманить еще одного человека. Или не одного. Ева сюда пришла. Мы отправились. Мы – потенциальные жертвы. Если встретимся с созревшей тенью, то обратно уже не вернемся. Так что лучше нам быть осторожными.
– Еще бы узнать, как их различать – дозревшие и недозревшие, – проворчал Иван. – Пока мы ни одной не увидели.
– Здесь не опасно. Опасно на другом уровне. Хорошо, если Ева здесь.
– Может, нам оставлять какие-то метки? – вмешался Макар. – Здесь все кажется таким одинаковым. Все эти постройки, будто под копирку. Не потеряться бы!
– А и не надо ничего делать, – воскликнула Евгения и кивнула на припорошенную «пеплом» землю за своей спиной. Иван с Макаром оглянулись и увидели тройную цепочку следов.
– Здесь никто больше отпечатков не оставляет. А пепел падает так медленно, что не успеет их замести.
– Уверены, что только мы их оставляем? – сощурился Макар и указал куда-то в сторону. – Похоже, там еще следы.
Не успел он договорить, как Иван уже бросился к тому месту и присел, рассматривая обнаруженные отпечатки ног.
– Размер обуви похож на твой, Евгения. Точно это была Ева! Кто же еще? Мы идем за ней.
– Не только мы, – хмыкнул Макар. – Тут кто-то еще натоптал. И размер похож уже на ваш, Иван. Или мой. Ева тут не одна.
– Точно. Большие следы перекрывают ее. Кто-то шел за ней, – Иван вскочил на ноги, готовый сорваться вперед. Но его остановила Евгения и показала на еще одну цепочку следов:
– Ева вернулась. Смотрите, следы ведут обратно к станции.
– И тот, кто следовал за ней, так же шел сзади. Не нравится мне все это, – разволновался Иван. – Возвращаемся! Не будем терять время. Евы здесь больше нет.
Ей казалось, что дорога в темном вагоне никогда не закончится. Еве даже подумалось, что она умерла, и этот вечный путь в чернильной темноте, наполненной шорохами и вздохами, и есть ад. Но вагон вдруг качнуло так, что девушка чуть не упала, а затем состав встал. Свет, хлынувший в образовавшийся в стене проем, после такой абсолютной темноты показался нереально ярким, хоть и оставался серо-дымчатым. Девушка заслонила глаза ладонью и поторопилась выйти. Сомнений больше не оставалось. Ее страх, разросшийся во время пути как раковая опухоль и пустивший метастазы, казалось, во все ткани, от света съежился, словно от едкой химии, и затвердел в груди крошечным камешком, не столько мешающим, сколько напоминающим о том, что расслабляться не следует.
