— Теперь нам надо как-то попасть на Ганзу, — озабоченно ска-
зала она. Оба уже заметили возле перехода в центре станции по-
граничников и белое полотнище с коричневым кругом в середи-
не — ганзейский флаг. — А потом через Краснопресненскую — на
Беговую.
— Тебе, — не переставая жевать, уточнил Кирилл.
Нюта недоумевающе посмотрела на него, и ее спутник, отло-
жив вилку с обломанным зубцом, пояснил:
— Тебе нужно. Я там ничего не забыл.
— Разве ты не пойдешь со мной? — спросила девушка, с ужасом
чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Да, конечно, Кирилл
часто действовал ей на нервы, и иногда она с досадой думала —
лучше бы им расстаться, но только сейчас поняла, насколько при-
выкла к его присутствию. Поэтому она просто не могла поверить,
что он действительно собирается ее бросить на произвол судьбы.
— Во-первых, это твоя мать, а не моя. Во-вторых, я уже не раз
говорил тебе, и сейчас повторяю: я не понимаю, зачем, рискуя
жизнью, пробираться по метро в поисках женщины, которой, воз-
можно, и в живых-то нет. А если даже она жива, она наверняка и
думать о тебе забыла. Ты для нее — отрезанный ломоть. Если бы
она тебя любила, то сделала бы все возможное, чтобы разыскать
тебя и вернуть. А если нет — то и вовсе смешно.
— Разные бывают у людей обстоятельства, — пробормотала
Нюта. — А ты что предлагаешь?
— Я? В последний раз предлагаю тебе одуматься и попробо-
вать устроить как-то нашу жизнь, а не носиться в поисках мифи-
ческих родственников. Раз уж мы здесь, на Белорусской, давай и
вправду попробуем пройти на Ганзу. Но не для того, чтобы опять
куда-то бежать, а чтобы постараться как-нибудь там зацепиться.
Вообще-то моя мечта хоть раз побывать в Полисе, может, со вре-
менем это получится. В крайнем случае мы всегда можем вер-
нуться обратно на Динамо.
— Конечно, там ведь Лола! Ты будешь разбирать бумаги и есть
ее пирожки, а я — гнуть спину на швейном производстве. Ты ду-
маешь только о себе!
— Только я? И вообще, я не понимаю твоих претензий! Тебе
кажется, что работа тяжелая? Но все вокруг работают, почему ты
должна быть особенной?
Нюта все-таки расплакалась.
— Я вовсе не говорю, что я особенная. Но у всех людей есть
родная станция, семья, друзья, которые о них заботятся. А у меня
никого нет! Я чужая! Везде и всем чужая!
— Во-первых, родные здесь есть далеко не у всех. А во-вторых,
родственники тоже разные бывают, — заспорил Кирилл. — Ино-
гда такие попадаются, что без них, наоборот, лучше. И если уж на
то пошло, ты не забыла, что я из-за тебя оставил родную станцию,
отца и теперь не знаю, увижу ли его когда-нибудь. Ты говоришь,
что у тебя никого нет, но ведь у тебя есть я. А ты упорно не хо-
чешь этого замечать!
— Потому что не верю тебе, — всхлипнула Нюта. — Ты за моей
спиной шушукаешься с какой-то другой теткой, готов не глядя
променять меня на ее пирожки и сытую, спокойную жизнь. И во-
обще, я не могу понять, что ты за человек. Иногда близкий и по-
нятный, а чаще — холодный и самовлюбленный эгоист, который
не задумываясь перешагнет через любого ради своего блага. И че-
рез меня тоже.
Кирилл пожал плечами:
— Тогда я не вижу смысла в дальнейших разговорах. Зачем мо-
тать друг другу нервы и тратить время на взаимные упреки? Ес-
ли ты заранее все решила — иди куда хочешь, ищи мать или еще
кого-нибудь. А я пойду своим путем.
Нюта никак не могла поверить очевидному: они вот-вот насов-
сем расстанутся. Ей как никогда хотелось продолжать свои поис-
ки, но и Кирилла, несмотря ни на что, терять не хотелось.
— Послушай, — вдруг нашлась она, — но ведь нам совсем нео-
бязательно расставаться прямо сейчас. Ты говорил, что тоже хо-
чешь попасть на Ганзу, так давай отправимся туда вместе. Мне
нужно на Краснопресненскую, а ведь это следующая станция от
Белорусской кольцевой. Проводи меня туда, а там уже решим
окончательно.
— Что ж, звучит разумно, — тут же согласился Кирилл. Нюте
показалось, что он тоже вздохнул с облегчением.
— Только ведь туда еще нужно как-то попасть, — озабоченно
сказала Нюта. — У нас и патронов-то почти не осталось, штук
тридцать или около того. Я вообще не представляю себе, как
дальше жить.
Она получала странное удовольствие, говоря «мы», «у нас».
Пока еще «мы». Потом она останется одна и будет говорить «я»,
«у меня». И никому во всем метро уже не будет дела до того, ка-
кие у нее проблемы. В этот момент она всерьез засомневалась,
стоит ли продолжать поиски матери? Не лучше ли уступить Ки-
риллу? Но до цели, казалось, уже так близко... Что ему стоит, в
самом деле, потерпеть еще чуть-чуть? А уж потом она будет с
ним. Они пойдут туда, куда захочет Кирилл, — в Полис или еще
куда-нибудь. Почему-то вдруг она стала готова отказаться и от
своей миссии — убить Верховного, отомстить за Зою, прекратить
бессмысленные кровопролития на Спартаке... В конце концов,
она совсем не чувствовала себя героиней, просто испуганной, за-
гнанной в угол девчонкой, и без того уже пережившей чересчур
много для своих лет и сил.
Нюта и Кирилл неуверенно приблизились к надменному ох-
раннику в сером камуфляже. Тот со скучающим видом взял про-
пуск Нюты, повертел в руках и хмыкнул:
