Р'СЃРµ переменилось в один час. Планета ополчилась на планету, брат на брата, смерть ожидает на каждом шагу – Великие Гражданские Р'РѕР№РЅС‹ разрывают в клочья человеческую вселенную. Афины, забытая всеми станция на окраинах исследованного космоса, примостилась среди скал негостеприимной планеты. Р'РѕР№на вторглась в жизнь станции и, оставив неизгладимые шрамы, покатилась дальше. На станции остались лишь те, кому нет места в этом безумии братоубийственной Р±РѕР№ни, те, кто не может и не желает ничего изменить. Сюда прилетают и те, кто отчаялся найти смысл там, где его не может быть. На страницах "Станции…" читателя ожидают молниеносные гамбиты звездных сражений, путешествия по заснеженным равнинам РѕРґРёРЅРѕРєРѕР№ планеты, высадка космических пиратов, далеко не рыцарские поединки отчаявшихся людей, страх и слезы, отчаяние и вера, верность и предательство, и, разумеется, любовь. Герои, среди РЅРёС… слепой командор, рейнджер, девочка-андроид, СЃС…РѕРґСЏС' со страниц романа не бездушными функциями. Р
Он бежал, бесшумно касаясь босыми ногами металлического покрытия коридоров станции. Он бежал, время от времени оглядываясь в несбыточной надежде на погоню или слежку. Но единственными немыми свидетелями традиционной утренней пробежки были электронные стражи, изредка выглядывающие из своих укрытий. Однако вид босоного мужчины в спортивных трусах и майке, который, казалось, решил объять необъятное и постоянно наведывался во всеми забытые уголки станции, не представлял для них ничего интересного. А ну его, пусть себе бегает! ведь каждый его последующий шаг оказывался более предсказуемым, чем предыдущий.
Когда мужчина, наконец, решил, что необходимые двенадцать километров пересеченной станцией местности остались позади, он перешел на шаг. Дыхание оставалось ровным, он даже не вспотел - легкая пробежка была лишь небольшой прелюдией к изнуряющим тренировкам, в которых он растрачивал свою жизнь.
– Кажется, и на этот раз удалось оторваться, - в отскочившем рикошетом от металлических переборок голосе чувствовались дюралевые нотки удовлетворения, которые никто и не пытался скрыть.
Не теряя ни мгновения, атлет направился на Агору. Он всегда куда-то спешил, и хотя причина осталась в далеком и не менее туманном прошлом, постоянно куда-то торопиться вошло у него в привычку.
Уже давно неспособные никого согреть лучи красного карлика осветили поверхность планеты. Наступило утро. Хотя все это было очень условно - от любопытствующих взглядов посторонних, которые сюда уже давно не заглядывали, станция пряталась глубоко под поверхностью скалистых гор, стойко сопротивляющихся разрушительному воздействию окружающей среды.
Он постучал, но это было излишним. Дверь плавно отъехала в сторону, и он несколько неуверенно шагнул вперед.
– Входите, Иван, я всегда Вам рад! - голос был мягким и глубоким, но пока глаза Ивана не освоились с царившим внутри полумраком, он не мог видеть хозяина. Но, собственно, для чего? Не в первый раз, да и пожалуй - хотя, разве можно загадывать - не в последний… С другой стороны, это хоть как-то уравнивало условия, если в данных обстоятельствах уместно говорить о подобных вещах.
– Доброе утро, Павел П'етрович! Вот решил заглянуть к Вам…
В комнате было прохладно и Иван, чья одежда не вполне предназначалась для данной обстановки, поежился. Ему хорошо, вон как вырядился! Глаза Ивана уже начали привыкать к некоторому недостатку освещения, который предпочитал хозяин апартаментов.
Командор сидел в полукресле, неестественно, даже для военного, прямо. Хотя в Иване было добрых два метра роста, здесь он чувствовал себя маленьким и незначительным - а такое с ним случалось не часто, совсем не часто… По правде сказать, за всю его жизнь командор был лишь вторым человеком, который производил на Ивана такое впечатления. Первый - дед Ивана, но его уже давно не было.
Небесноголубая форма космофлота, белые волосы и еще более белая окладистая борода, волевой подбородок и глаза… Иван старался избежать этого взгляда, который каждый раз проникал намного глубже, чем хотелось бы любому собеседнику, отягощенному своими маленькими пошлыми грешками.
Под невидящим взглядом командора Иван поежился. На этот раз по-настоящему.
– Ну что, добро пожаловать, коли пришел!
– Павел П'етрович, - Иван запнулся. Все эти русские имена! Никак не запомнишь, куда следует ставить ударение.
Павел Петрович Лазарев сделал вид, что не заметил заминки. Он привык быть снисходительным с людьми. До определенного предела, разумеется. Затем следовала вспышка сверхновой, и чудом выжившие старались больше не попадаться ему на глаза. Уж лучше сразу смерть.
Иван осмелел. Какая разница? Вот командор зовет его Ивaном. А ведь он, совсем наоборот, 'Иван. И ладно!
– Не то чтобы у меня было много нового, - Иван предпочитал идти напролом, однако командор просто ставил его в тупик, поэтому даже давно ставшие привычными отчеты получались несколько сбивчивыми и путаными. - Продолжаю наблюдения. Ну, в общем, сами знаете. В настоящий момент веду поиск шпионов и двойных агентов.
Командор не стал интересоваться по поводу результатов. Ответ он знал, а зачем понапрасну смущать человека, который с детства страдает параноидальной манией преследования? Командор прекрасно понимал, что в действительности дело обстоит гораздо сложнее, и если Иван еще не продал станцию и всех ее обитателей оптом и в розницу уже раз этак десять, то не от недостатка энтузиазма, а лишь из-за полной невозможности в данный конкретный момент найти желающего купить нечто подобное.
И если бы не командор, с доброжелательной усмешкой, которую никто никогда не замечал, готовый выслушать кого угодно и в любое время суток, Иван бы давно сошел с ума.
