Так что в данном случае важно лишь то, что зогг кажутся перспективными лично мне. А если это очередной тупик — то этого так сразу не поймешь, все равно нужно собрать информацию, а потом уже решать.
Я уже начинаю понимать, что в этой новой версии игры лучшими источниками информации становятся персонажи, а вовсе не куцая сопроводительная документация. Поэтому прошу доктора Сонг:
— Раз у вас здесь немного рассосалось, можете уделить мне несколько минут?
— Пока ваш питомец занимает мои рабочие конечности, я все равно не могу делать ничего другого, — серьезно отвечает доктор. — Его интересы имеют приоритет.
Белкин мурлыкает у нее на руках, явно показывая, что ничуть не возражает.
— Тогда расскажите мне, как именно размножаются зогг и почему разводить их в неволе так трудно?
— Давайте я лучше покажу, — отвечает главный врач и зажигает над своим пультом управления рабочий экран. Порывшись немного в каких-то файлах, она выводит на него картинку.
Сперва мне кажется, что передо мной ничего особенного — просто фотография иссохшей земли, когда из-за сильного жара почва трескается более-менее правильными ячейками, по которой кто-то пустил струйку воды из шланга, и теперь вода блестит в трещинах. Однако через секунду картинка начинает стремительно приближаться, и я понимаю, что кто-то снял видео с дрона, и я только что видел инопланетный ландшафт с неимоверной высоты.
Видеокамера падает еще ниже, залетает в одну из трещин — и у меня возникает ощущение, что я вижу работу какого-то художника из тех, что специализируются на фентези-мирах. Очень уж увиденное выглядит красиво и невероятно: с неровного края каньона падает вниз водопад рекордной вышины и ширины… ну, насколько можно судить по редким деревьям, которые растут тут же на выступах скалы. Или это просто деревья маленькие?
— Очень сложно воспроизвести условия их родной среды обитания, — говорит доктор. — Зогг эволюционировали на древней планете, чье ядро уже почти остыло, и поверхность сильно потрескалось. Все это создало глубочайшие каньоны, с которых вниз низвергаются многокилометровые водопады. В силу определенных особенностей фауны этого мира единственное безопасное место, в котором зогг могут размножаться половым способом, — это при падении с водопада, прямо в полете. Во всех остальных случаях они только делятся, и в каждой особи заложено ограниченное количество делений. У всех немного разное, от двух до восьми раз, в среднем пять-шесть.
— Обалдеть… — говорю я, разглядывая кипящий водопад. Все равно более умных слов у меня нет.
— Плюс дело не только в невесомости и ощущении падения, — продолжает Сонг, — иначе это бы давно воспроизвели. Просто на той планете еще и давление атмосферы изменяется очень резко, не всегда предсказуемо.
— Но разве нельзя построить такую специальную камеру… — начинаю я.
— Безусловно, можно построить и камеру, и нагнать в нее атмосферу под нужным давлением, и флуктуации устроить, и насытить водяным паром, и имитировать падение с помощью контроля гравитации, — перебивает меня доктор Сонг. — Но стоит все это так дорого, что дешевле все же ловить зогг в дикой природе. Тем более, не факт, что даже после того, как зогг удастся развести, получится еще и имитировать их проникновение в живой организм, чтобы они начали выделять слизь. А если и получится, нужно еще заставить содружество ратифицировать эту штуковину для медицинского использования… Не так уж много фармацевтических компаний, которые могли бы этим заняться. А из тех, кто может, никто возиться не хочет.
— Ясно, — отвечаю, — спасибо за консультацию.
Ну а что еще я могу сказать?
Мысли о разведении зогг не дают мне покоя даже тогда, когда я выхожу из капсулы (на час позже обычного времени, по особому разрешению от Григория) и шаркающей походкой сомнамбулы бреду по коридору. Ужин я почти пропустил, но так даже лучше: никто в столовке не будет пытаться со мной пообщаться.
Очень я устал. Весь день, занимаясь постоянной станционной текучкой, пытался еще придумать, как быстро поднять бабла. И ничего не придумал. И Нирс, Томирл и Бриа, которых я запряг думать вместе со мной, тоже не придумали. Видимо, в этот раз ни один живой оператор мне не попался, а нейросеть, управляющая неписями, не собиралась давать подсказки. Поэтому мысли снова и снова возвращаются к несертифицированной слизи, которая плохо влияет на технику, а живым существам, как оказывается, несет покой и отдохновение.
Вроде бы с зогг все ясно — тупик. Сонг очень доходчиво объяснила, почему с ними лучше не связываться. Нужно искать другие способы.
Однако что-то не дает покоя, зудит на самом краю сознания. Как будто я читал или слышал что-то, что может помочь — а теперь забыл. И ведь не успокоюсь теперь, пока не вспомню.
