Никогда не сможет пресытиться этим.
Он зависим от этой женщины. Он в её сладком плену окончательно и бесповоротно. А самое главное — добровольно.
Совершая мерные толчки, с упоением наблюдал за тем, как она реагирует на каждое вторжение. Страстно, жадно, ненасытно.
— Пожалуйста! — стонала, не сдерживаясь. — Жестче, милый! Пожалуйста!
При этом бёдрами устремлялась ему навстречу, желая ускорить темп.
— Нет, маленькая, — стопорил её, контролируя. — Нельзя.
Яхонтов хоть и находился на грани. Но где-то в подсознании всё же помнил рекомендации врачей по поводу его беременной жены. Никакой жести. Только чертов ванильный секс.
На его слова Николь отреагировала недовольным рычанием, но всё же перестала делать попытки увеличить частоту проникновения. Вместо этого притянула голову мужа к себе, впиваясь в его губы диким поцелуем.
Павел с удовольствием ответил на этот необузданный порыв. Целовал свою горячую девочку, гладил, ласкал, нежил… И совсем скоро они достигли наивысшей точки наслаждения, неистово сжимая друг друга в объятиях.
Когда волна оргазма отпустила и оба начали мыслить здраво, Яхонтов, довольно улыбаясь, улегся на спину и заграбастал расслабленную жену в свои руки.
Играя пальцами с шёлковым локоном её волос, чувствовал себя чертовски счастливым.
Никогда бы не подумал, что сможет полюбить. Но сейчас понимал, что в этом, наверно, и есть смысл жизни.
Любить. Заботиться. Оберегать. И наслаждаться каждым днём, проведённым рядом с женщиной, ради которой можно даже горы свернуть, лишь бы видеть счастье в её глазах.
На обширной ярко украшенной лужайке перед домом толпились многочисленные гости, которые собрались здесь по случаю первого дня рождения маленького Павлика Яхонтова.
По всей округе разносился детский смех и восторженные крики.
Праздничная атмосфера заполняла пространство и заражала всех присутствующих состоянием непринуждённости и веселья.
Малыш Павлик уже уверенно шагал по зелёному газону, внимательно разглядывая людей умными серыми глазками.
Засмотревшись на бегающих вокруг детей, мальчик споткнулся, плюхнувшись вперёд, и его нижняя губка обижено выпятилась.
— Ты мой сладкий, — тут же склонилась над ним Николь, поднимая на ножки. — Ударился?
Малыш вытянул ручки, показывая, что на них остались травинки и мелкий сор.
— Давай отряхнём, — заворковала, целуя сладкую пухлую щёчку.
В этот момент почувствовала на себе осуждающий взгляд и посмотрела в ту сторону, где сейчас находился её муж.
Обитая в мангальной зоне с другими мужчинами, Яхонтов смотрел в их сторону с нахмуренным видом и неодобрительно качал головой.
Прищурившись, показала ему язык и рассмеялась от того, как обречённо мужчина закатил глаза.
А всё потому, что их мнения по воспитанию сына разительно отличались.
Николь готова была потакать любым капризам этого милого пупсика, Павел же по её мнению был слишком требователен и строг.
"— У нас растёт мужик, а не принцесса! — заявлял, когда они спорили на эту тему. — Своими сюсюканиями вырастишь из него слюнтяя!"
"— Он ещё ребёнок! — возмущённо отвечала. — Если он упал, я что должна стоять и смотреть, как он рыдает?"
"— Когда он падает, то поднимается и идёт дальше! — парировал строго. — Только откуда тебе это знать? Ведь ты сразу несёшься к нему сломя голову!"
Но несмотря на такие вот дебаты, Яхонтов и сам очень часто давал слабину, противореча своим же словам.
Стоило малышу заболеть обычной простудой, как его отец тут же поднимал на уши лучших врачей города, а затем долгими бессонными ночами лично контролировал его состояние здоровья вплоть до полного выздоровления. И при этом бережно укачивал, тихо разговаривая с ним на русском.
— Токио или Париж? — услышала вопрос и подняла глаза на появившуюся рядом с ней парочку.
Милана со Стасом уставились на неё, ожидая ответа.
— Чего? — непонимающе переспросила.
— Решаем, куда нам рвануть в этот раз, — пояснила сестра, повисая на шее мужа. — Ну, так что? Токио или Париж?
— Москва, — раздался рядом голос Павла.
Мужчина подошёл к ним и взял на руки сына.
— Нет уж, — недовольно скривился Стас. — Туда мы точно не поедем в ближайшее время.
— Это будет не увеселительная поездка, — давящим тоном произнёс Яхонтов, глядя на брата. — Там сейчас нужна помощь. Поедешь туда. Один.
— Охренеть можно! — громко возмутился тот, но осекся, вспоминая, что вокруг дети. — Мне нужны подробности, — добавил тише.
— Будут. Позже. Сам не в курсе. Но в ближайшее время всё пробью…
— Давайте, не будем сейчас обсуждать это! — попросила Николь, хмурясь.
Ещё после свадьбы они договорились, что все темы о делах мужа должны оставаться за порогом этого дома.
Но так или иначе, постоянно приходилось всем об этом напоминать.
— Да, действительно, — согласилась сестра. — Не будем.
— Что не будем? — услышали вопрос, заданный старческим голосом.
Все повернули головы в сторону деда Леши, который бодренько приближался к ним.
— Не вникай, дед, — ответил Павел в своей грубоватой манере, за что быстро получил тычок локтем от жены.
— Мы обсуждали путешествия, — улыбаясь, ответила старику Николь. — Вспоминали Россию…
