— Я кушать хочу. Очень сильно хочу. — кроха потёрла свой впалый животик.
Здоровяк на секунду замер, но затем улыбнулся. Огромная рука легла девочке на голову и взъерошила волосы.
— Сейчас что-нибудь придумаем.
Шёл четвёртый день, когда у всего Подземья закончилась еда. Сперва казалось, что вот-вот и подъемник включится. Что стражи спустятся, принесут с собой провизию и всё вернётся на свои места, однако ни на первый день, ни на второй никто не явился. Шахтёры были в ярости.
Они кричали. Они проклинали. Они грозились. Обещали, что заморозят город, что никто больше не получит ни камня геосущности. Но все их угрозы летели в пустоту. Их даже никто не слышал кроме самих шахтёров. Голод страшная штука. На третий день многие уже были готовы принять любое наказание и условие, лишь бы стражи снова принесли еду.
— Почему вы с мамой не едите? — задала резонный вопрос девочка, шлёпая тапками по каменному полу.
— Как не едим? Хах, разве можно не есть? — наигранно усмехнулся Брокс. — Конечно же едим, солнце, просто ты так увлекаешься своими играми, что не замечаешь.
Мужчина подошёл к кастрюле, положил руку на крышку, а затем закрыл глаза и загадал желание. Это было не свойственно для Брокса, но он знал, знал, что в кастрюле уже второй день ничего нет. Там ко дну прилипло три рисовых зёрнышка и кожура от помидора. Всё. Это он действительно знал, но не знал, как сказать об этом дочери, ради которой вставал каждое утро и шёл в ненавистную шахту.
— У нас нечего есть, да? — тихонько поинтересовалась девочка, глядя исподлобья.
Рука Брокса дёрнулась. Хотелось сорваться и закричать во всё горло какая же Хранительница сука и как он её вертел на своем огромном елдаке, но он лишь улыбнулся.
— Конечно же есть! Ещё как! У нас много еды, солнце. — мужчина присел рядышком с крохой и вновь положил руку на её голову. — Сейчас папа за ней сходит. Иди ложись к маме, а я скоро вернусь.
Уложив дочь, Брокс накинул свою старую рабочую куртку и вышел на улицу.
«Нам нужна еда», — он брёл по пустой безлюдной дороге. Подземье всё ещё спало. На самом деле утром вряд ли что-то измениться, сейчас каждый старался экономить силы. Надежда, что подъемник вот-вот включиться не угасала даже у самых пессимистичных жителей.
Брокс сам не заметил как пришёл к больнице. Сегодня и тут было тихо. Парочка больных, в остальном койки пустовали. Правда это почему-то не вызывало радости.
— Броксигар? Что вы здесь делаете? — неожиданно раздался голос доктора из-за спины.
— Я… я просто гулял, а потом… не знаю, как здесь очутился.
Наташа подметила, что вид у мужчины был весьма потерянный. Не трудно было догадаться почему.
— Постойте здесь, я сейчас вернусь. — женщина махнула рукой.
— Да нет, я, пожалуй, пойду.
— Ждите. — раздался строгий голос с лестницы.
Наташи не было буквально минуту, а когда она вернулась, то в её руках оказалась маленькая кастрюлька обернутая в полотенце. Внутри лежал отваренный рис, поделенный на шесть равных частей, три из которых уже отсутствовали.
— Я не могу. — здоровяк чувствовал себя неловко, принимая этот подарок. Наташа была в полтора раза ниже, а если сравнивать по весу, так и в четыре раза легче. А эта кастрюлька в руках Брокса вообще выглядела как большая кружка. — Это ведь ваши порции, я прав?
— А это не для тебя. — вымученно улыбнулась Наташа. — Передавай привет жене и дочурке.
Брокс привык добывать еду тяжелым трудом, а потому такие «подачки» или как он мысленно это назвал «милостыней» для него были как удар молотком по голове. Но дома была голодная семья, а уж ради них он готов поступиться гордостью.
«Что ж… сегодня у нас будет завтрак.»
Да, завтрак у Брокса действительно будет, но к сожалению далеко не у всех в Подземье будет такое же доброе утро.
Загребущие лапы голода смыкались на шеях жителей всё сильнее и сильнее, а надежды выбраться из этой проклятой хватки не появлялось.
К одиннадцати часам погода окончательно испортилась. Ничего не предвещало, а затем буквально в мгновение небо полностью затянуло, стало темным и тяжелым словно уже наступил вечер, хотя до полудня оставался ещё как минимум час. От резких и внезапных порывов ветра вздрагивали окна, стеной повалили пушистые хлопья снега, видимость значительно упала.
«В такую погоду хорошо бы зашла кружка горячего глинтвейна и кресло-качалка перед камином», — с тоской подумал Джон.
К сожалению в Белобоге и с первым и со вторым и особенно с третьим были проблемы. Учитывая стоимость на древесину, любой, кто захочет затопить печку дровами будет выглядеть как человек, который попросту сжигает деньги в огне.
Уже в первые минуты бури главная площадь почти полностью опустела. Лишь изредка можно было увидеть сгорбленные и вжимающие головы в плечи тёмные силуэты людей, что спешили поскорее найти укрытие.
К этому моменту очнулась Броня и присоединилась к остальной группе в главном зале мастерской. Выглядела она всё ещё болезненно, но уже куда лучше чем вчера. По крайней мере сейчас командующая хотя бы была в адеквате и могла нормально соображать.
