Ворота тяжелые, открываются с трудом: Тея хватается за металлический край двумя руками, и те еле поддаются. Внутри темно. Пахнет сыростью, металлом, а еще, если идти глубже, так, будто прямо у земли только что прошла буря с грозой. Пахнет озоном.
Выставив ладони вперед вместо фонаря, Тея огибает груду металла — на нее падает тонкий луч лунного света из дырки высоко в потолке, и тень от раскуроченных остатков автомобилей похожа на большого страшного монстра, каких обычно рисует Кирк. Тея обходит ее и вдруг слышит слабый звон в плохо освещенном коридоре, ведущем в никуда. Она икает от испуга, плюет на конспирацию и мчится туда со всех ног, сверкая пятками в самом прямом смысле этого слова.
Коридор приводит девушку в пустой ангар еще больших размеров. Тея видит Питера, полностью облаченного в свой старенький костюм — его сжимает в металлических прутьях что-то, издали похожее на огромные крылья — и белого мужчину лет пятидесяти.
— Знаешь, Пит!.. — эхом раздается по пустому зданию голос последнего. — Меня восхищает твое упорство. Ясно, почему ты так нравишься Лиз. Я недооценил тебя с первого взгляда, а вот она — да.
Несмотря на то, что для посторонних эмоций сейчас нет времени, Тея сердится и стискивает светящимися пальцами угол столба, за которым прячется.
— Как вы могли так с ней поступить? — спрашивает Питер. Он не в том положении, чтобы задавать возмутительные вопросы: его держат вверх ногами, мужчина ухмыляется, и его улыбка не предвещает ничего хорошего. Если вот этот человек — отец Лиз Аллен, то Тее жаль одноклассницу.
— Я все это делаю только ради нее, — говорит мужчина. — Прости, что мой урок тебе вышел таким жестоким, но я ведь предупреждал…
Он кивает металлической птице, и та, сверкнув перьями-лопастями, закручивается вместе с Паркером под самый потолок. Питер кричит, его крик заглушает испуганный возглас Теи. Девушка бежит вдоль стены, останавливаясь в тени каждого столба на секунду, чтобы перевести дух — сердце от страха готово выпрыгнуть через горло, голова кружится. Птичьи лапы отпускают тело Питера, и тот пикирует вниз, прямо на пол. Тея кричит, зажимая рот обеими руками — светящимися, как лампочки в двести ватт — и замирает близко-близко к мужчине. Тот замечает ее не сразу: девушка не успевает среагировать на резкое движение откуда-то слева, когда в нее врезается оставленная без присмотра металлическая птичка.
Тею выбрасывает под слабый свет в центр ангара — к Питеру в ноги.
— А ты откуда здесь, милая? Прямо с бала?
— Просил же… — выдыхает Паркер, лежа на боку. Тея неопределенно стонет и приподнимается на руках. Если те светятся, значит ли это, что девушка может отталкивать от себя все, что угодно?..
— Я предупреждал тебя, Пит, — говорит довольный мужчина, — что если ты мне помешаешь, я убью тебя. И всех, кого ты любишь. И вот эту девочку тоже.
Питер испуганно вскидывает голову, Тея пытается встать, и все вдруг превращается в тот ад, о котором она могла только думать: птеродактиль мистера Аллена совершает головокружительный полет вокруг подростков, задевает лопастями все столбы, которые прикрывали Тею ранее, и сносит их в каменное крошево.
— Питер! — вскрикивает Тея, не успевая ничего даже придумать; столбы, накренившись, рушатся, крыша над нею и Паркером разламывается на куски, как игрушечная, и со скрежетом вся каменная туша здания сминается вместе с ними.
Питер склоняется над девушкой, закрывая собой, Тея выставляет вверх руки — несколько тонн обрушиваются на них, оглушительно грохочут, стонут — Тея чувствует каждую из них всем своим телом, все ее клетки отзываются на это давление, и та же ярко-желтая сфера, какую она уже видела, выстреливает над нею и Питером прямо из ее рук.
Когда оседает пыль, Тея открывает глаза и видит только бледное, белое лицо стянувшего маску Паркера — совсем близко, прямо над нею. Она тянет вверх руки; те дрожат, но от каждого пальца, кисти девушки, локтя исходит свет, как от лампочки, эти нити тянутся к поверхности абсолютно круглого шара в три фута в диаметре, на который сверху, как на мыльный пузырь, наседают обломки крыши. Тея и Питер оказались внутри него, перепуганные почти до обморока.
— Тея?.. — сипит парень. Ей сложно ответить, сложно вдохнуть лишний раз — всей кожей, каждой мышцей тела она чувствует давление извне, так что дрожат и руки, и ноги, и вся она.
— Т-ты можешь что-нибудь сделать? — очень тихо спрашивает она, боясь пошевелиться. — Тяжело, Пит, пож-жалуйста…
— С-сейчас!.. — он приподнимается, упираясь спиной в кусок крыши, отталкивается коленями от земли, и… ничего не происходит.
«Помогите!..» — мысленно просит Тея. С носа капает, и она боится, что это даже не слезы, а кровь — на нее упала такая масса, которая вмиг раздавила бы их обоих. — «Пожалуйста, помогите же, кто-нибудь!»
Ей страшно. Питер смотрит на нее с тем же чувством, и, если вдруг прямо сейчас Тея не выдержит и опустит руки, то их обоих ждет нелепая, печальная кончина.
— Удержи это, Тея, — просит Паркер, предпринимая еще одну попытку. — Сейчас, я сейчас.
