========== Камень разбитых сердец ==========
Времени нет. Это все, что Тея понимает, находясь в каком-то лимбе. Время — ничто.
Вокруг нее озерная вода, в которой отражается закатное небо, вокруг нее — пустыня с оранжевыми песками, какие она могла видеть на картинках индийских пустынь. Вода сменяется песками, пески — снегами, снега тают, превращаясь в пески, те утопают в воде — и так по кругу, по кругу, по кругу…
Она не знает, сколько находится в этом абсолютном покое, когда мир — или то, что от него осталось — кружится и кружится в нескончаемом повторяющемся цикле.
Ничего не меняется. Ничего не меняется. Ничего не…
— Мисс Амидала, я полагаю?
Тея открывает глаза — вот она лежала, раскинув руки и ноги, в озере, и кучерявые облака цвета спелого красного яблока вливались ей в уши — а теперь стоит, полностью сухая, посреди песчаной бури. Силуэт высокого человека приближается к ней из центра оранжево-желтого урагана. В нем она почти узнает кого-то, кого могла видеть ранее.
— Наконец-то, — говорит человек бессовестно высокомерным голосом. Первая осознанная мысль Теи в этом непонятном мире: «Стоит ли вообще проявлять высокомерие, если оказался в ловушке, из которой вряд ли сумеешь выбраться?»
— Вы, должно быть, мистер…
— Доктор.
— Доктор. — девушка трогает языком каждый звук этого слова. Знакомое. — Доктор-р-р… Стрэндж?
— Именно.
Теперь он становится более осязаемым: появляются складки на темно-синем костюме, за спиной развевается красный плащ, седеет бородка на лице, а глаза становятся ярче. Зависит ли подобное «проявление» от того, узнает Тея человека или же нет, она не знает. Хочется верить, что это так, потому что в противном случае в странном лимбе, где девушка оказалась, она не сможет отыскать ничего и никого. Ни людей, ни выхода.
— Вы доставили мне массу хлопот, мисс Амидала, — вздыхает доктор Стрэндж. Последние завитки его темных волос появляются прямо из воздуха на глазах девушки, и она вздыхает.
— Что это за место?
— Вы не помните?
Тея мотает головой. Если бы она знала, когда попала сюда и куда попала, то не тратила бы время стоящего напротив нее доктора.Наверное, раньше она видела его в живом плаще, а тот, что украшает сейчас его плечи, кажется простой вещью.
— Что ж, беру свои слова обратно, — фыркает раздраженный не к месту доктор, — ваша бедовая натура куда бедовее членистоногого парня.
Тея хмурится. О ком он говорит?
— Никаких воспоминаний, мисс нарушу-все-возможные-временные-рамки?
Если бы девушка знала, из-за чего этот внезапно появившийся человек так на нее злится, она бы, конечно, извинилась, но какой смысл? Имеет ли это значение теперь, когда оба они — узники странного места без начала и конца, где о времени нет даже понятия? Тея вглядывается в смутно знакомые черты мистера — нет, доктора, доктора Стрэнджа, — и в сознании ее слабо проскальзывает какое-то воспоминание.
— Мистер…
— Доктор.
— Мистер доктор Стрэндж, — поправляется Тея, и человек хмыкает в свою аккуратную бородку, — мне кажется, я вас встречала раньше.
— О, неужели! — ядовито замечает он. — Вы вмешались в события прошлого, сильно повредив материю пространства и времени, хотя, кажется, гениальный план нашего общего знакомого Старка предполагал вашу очень важную роль. Сомневаюсь, что теперь вас хватит на выполнение вашей миссии, если даже себя вы не помните.
Тея пропускает эту издевку мимо ушей, отмахивается от иголки, потому что в мозгу скребется чувство узнавания, постепенное, нарастающее, как изжога в желудке.
— Доктор Стрэндж, — наконец, выдыхает она. Тот удивленно вскидывает одну бровь. — Вы известный нейрохирург, доктор Стивен Стрэндж, я… Я восхищалась вашей работой. Пока вы не исчезли…
Ей кажется, что после аварии, там, в глубине ее памяти, было что-то еще. Доктор смотрит на нее сверху вниз и ждет, впервые с момента своего появления не перебивая и не пресекая ее плавные неспешные мысли.
— Я видела вас однажды… в лаборатории отца, он…
Тея вдруг задыхается, поперхнувшись несуществующий воздухом несуществующего мира, в котором оказалась по воле странного случая.
— О, Боже. Папа.
Тот возникает в песчаном круговороте, словно вытканный из индийских специй — ярко-оранжевый, красных, желтых — и выходит навстречу Тее, ведя за руку маленькую девочку. Дочь.
— Селеста! — узнает сестру Тея. Память пластами наслаивается на голый чистый разум, постепенно заполняя пробелы из прошлого девушки. Папа и Селеста проходят мимо нее, бесплотные, словно призраки.
— Папа?
— Он не услышит тебя, — припечатывает доктор Стрэндж. Он сменил позу — стоит перед Амидалой, скрестив на груди руки, и дышит ей в макушку, выжидает. Чего он ждет? Того, что Тея расплачется от бессилия? В таком случае ему недолго осталось.
— Почему с вами я могу говорить, а с ними — нет? — чуть ли не скулит девушка, провожая медленно удаляющиеся фигуры членов ее семьи. Где-то в другом месте, куда не добралась бесконечно ужасная неведомая сила, продолжают дышать и жить мама и Кирк, ее маленький неугомонный брат. Как она могла забыть о них?
