За ними что-то мелькнуло. «Еще один мавган?» Нет. Наемник, спустивший их с цепи. У него – арбалет. Взведен. Теор, уверенный, что стрелять будут в него, упал на крышу. «Теперь не поможет». Но целили явно в меня. Плохо.
Миалинта, не выпуская конру из рук, засучила ногами и подползла под минутана. Арбалетчик оставил ее. Натягивал тетиву. Двое других наемников продолжали играть. Шутливо били мечами по брусчатке. Что-то говорили, посмеивались. Изредка поглядывали на сражение возле наэтки. Были уверены, что сопротивление почти подавлено.
Танец Тенуина неожиданно изменился. Поднырнув под меч на согнутых ногах – так, что грудь опустилась до высоты колен, а голова очутилась под боком у наемника, – выкрутился глубокой дугой. Попутно ткнул ножом в скопление бахромы, под мышку. Закончив дугу, выпрямился. Одним шагом ушел от двух тычков спереди и слева. Перехватил руку второго наемника. Его тоже ударил под кожаную ластовицу.
Крутанувшись в последний раз, приблизился к третьему наемнику. Тот успел замахнуться мечом. Слишком широкий, долгий замах. Тенуин оказался перед его лицом – бикулярами к глазным разрезам в шлеме. Вцепился в нагрудник левой рукой, правой сбоку ударил за нащечник. Нож легко вскрыл кожу, проклинился между сцепленных зубов и вышел наружу, приподняв пластину второго нащечника. Наемник взревел. Так и стоял с занесенной рукой. Пробовал ударить следопыта оголовьем меча, но тот стоял слишком близко. Второй выносной клинок впился снизу: не потревожил защищенную шею, но с легкостью прошил нижнюю челюсть и острием пробил нёбо. Захлебнувшись кровью, наемник выронил меч. Ударил следопыта кулаками по плечам. Замер в неестественном положении, приподнявшись на цыпочках. Прохрипел. Следопыт резко отдернул обе руки. Наемник схватился за голову. Устоял. Но к мечу уже не тянулся. Двое других лежали на земле. Удары следопыта безошибочно нашли проймы в их жилетах. Неглубокие, но точные раны под мышкой сделали свое дело. Наемники истекали кровью.
Развернувшись, Тенуин бросился вперед, к Миалинте.
– Господа! – с неестественным задором крикнул Теор. – Не забывайте, за живых дают больше!
– За меня тоже дают! – прохрипел Гром. – И побольше, чем за этих индюков.
– За вас, мой друг, дают только по башке.
– И то правда.
Когда арбалетчик выстрелил из-за кустов, я уже кинулся спиной назад, в наэтку. Болт пролетел надо мной. Я почувствовал колебание воздуха. Грудь обхватило ледяными прикосновениями. Близко. Лежа расставил ноги, упер в спинку слева и стенку права, толкнулся. Вывалился с другой стороны наэтки. Ждал падения на брусчатку, но упал на чье-то тело.
Надо мной – серое, скрученное черными жгутами небо. С крыши соскользнул Теор. Прежде чем я успел подняться, он захлопнул дверцу и придавил ее плечом. В наэтку заскочили мавганы. Ринулись по седельной раскидке. Наружу высунулась оскаленная пасть. Я снизу, без размаха ударил по ней мечом. Слабый удар. Мавган только мотнул головой и стал рваться с удвоенной прытью. Не пролезал. Дверца дрожала. Теор не справлялся. Едва мавган, лязгая клыками, разбрызгивая пену, просунулся до самого нагрудника, я двумя руками ткнул острием ему в шею. На лицо брызнула кровь. Но даже пронзенный, мавган не скулил, не отступал, продолжал рваться, только теперь с меньшим напором.
Наемник, на которого я упал, лежал без чувств с разбитым лицом. Четверо других ждали мгновения, чтобы напасть на Громбакха. Среди них – Диндар с кистенем. Увидев, что к охотнику присоединились мы с Теором, наемники пошли в атаку. Хотели усмирить охотника, пока мы еще заняты мавганами.
Однообразные широкие взмахи топором. Громбакх взмок в хлопковой поддевке, в порпуне из стеганой кожи и плотной цаниобе. Не лучшее облачение для сражения. Приноровившись к ритму взмахов, один из наемников бросился вперед. Охотник, окончив широкую дугу, неожиданно перехватил топор двумя руками и пустил его короткой дугой снизу, едва не касаясь брусчатки. Нападавший не успел остановиться. Только подпрыгнул на месте, неловко поджал ноги и упал на колени. Хотел тут же откатиться назад, то топор уже закончил короткую дугу – взмыл вверх.
– Стой! – со злостью крикнул Диндар.
Боевой топор обухом обрушился на правое плечо наемника. Тот успел чуть откинуться назад, но это его не спасло. Глухой треск проломленных костей. Краткая тишина. Безумие в глазах. И стон – тонкий, рвущийся на всхлипы – медленно, тягуче перерос в раззявленный крик.
Правое плечо неестественно изогнуто.
Крик выдохся.
Из раскрытого рта с кровью и слюной выдавливалась немота.
Мавган в наэтке больше не давил на дверцу. Застыв со вскрытым горлом, слабо дергался в оконце, будто рвался в бой. Глаза закатились. На клыках вспенилась кровь. Второго мавгана внутри не оказалось.
– Иди. – Теор коротко показал на охотника.
