Оно было жёстким, словно резина, и имело своеобразный, не слишком приятный привкус, но каюкер мигом умял обе тушки, с хрустом разгрызая и обсасывая косточки. Блаженное тепло понемногу начало распространяться по телу, но его всё ещё было слишком мало…
Вдруг из-за ближайшей скалы послышались дробный топот, шуршание скатывающихся камешков – и на стоянку ворвался Хлюпик, раскрасневшийся и взъерошенный, хватающий ртом воздух. Путешественники вскочили. Цытва-Олва подхватил корявый сук, Иннот положил ладонь на бумеранг. Хлюпик замахал руками, словно говоря «Идёмте, идёмте скорее!!!», но вместо слов слышалось только сипение. Похоже, у него пропал от волнения голос.
– Да что случилось-то? – спросил каюкер, с недоумением всматриваясь в лицо друга.
Смоукер отнюдь не выглядел испуганным; наоборот, у него был такой вид, будто случилось нечто, во что он никак не может поверить.
– Лучше посмотреть самим, мон! – резонно заметил Цытва-Олва и полез на скалу.
Пожав плечами, каюкер вскарабкался следом за ним – да так и замер. Над ущельем шёл дирижабль – небольшой воздушный корабль явно вавилонской постройки, но самым удивительным был даже не этот факт, а надпись на обшивке баллона. Ярко-жёлтые на коричневом буквы гласили: «Смоукерс тобакко компани», а ниже был нарисован логотип – стилизованная связка табачных листьев в круге.
В плечо Иннота с силой вцепились пальцы. Хлюпик, приоткрыв рот, во все глаза смотрел на медленно плывущее в воздухе чудо.
– Что скажешь, старина? Похоже, ваше племя не только перебралось в Биг Бэби, но и неплохо там устроилось! – ухмыльнулся каюкер.
– Послушайте старого воздушного волка, парни: если я говорю, что одной бутылки флогистона достаточно для ограбления, значит, так оно и есть. Более того, если всё пойдёт, как я задумал, она останется целёхонька!
– То есть мы даже не бахнем как следует?! – Ломающийся юношеский басок гориллоида звучал обиженно.
Кто-то из шимпов рассмеялся.
– У тебя ещё не раз будет такая возможность… Разумеется, если станешь работать со мной, – посулил Ёкарный Глаз. – А это дельце давайте провернём изящно.
Пират лениво потянулся и пальцами ноги ловко сграбастал со стола бутылку. В любом воспитанномобезьянском обществе такой жест был бы верхом неприличия, но здесь его оценили по достоинству. Мохнафронтовцы как-то сразу расслабились; подросток-горри шумно почесался под мышками, кто-то из шимпов устроился поудобнее, задрав ноги на стол.
– А теперь давайте перейдём непосредственно к делу, – сказал Фракомбрасс, когда толика огненной жидкости перекочевала в его пасть. – Вся фишка в том, что это будут как бы два ограбления одновременно: одно неудачное, но оч-чень громкое, другое же – наоборот, тихое и успешное.
– Как это?!
– Всё просто, парни. Ну-ка, сообразите: что прежде всего сделает охрана и эти хмыри за стеклянными окошками, если в здание банка ворвётся несколько отморозков с бутылкой взрывчатки?
– Э-э… Они нападут на нас?
– Не угадал… Вряд ли кому-нибудь захочется изжариться живьём. Не думаю, что их служебное рвение так далеко простирается. Значит, что? Охрана замрёт на месте, а кассиры, все как один, нажмут свои кнопочки!
Ёкарный Глаз торжествующе оглядел присутствующих.
– Э-э… Какие кнопочки, мистер Фракомбрасс? – смущённо улыбнулся шимп.
– Ты даже этого не знаешь?! Ну, Крекер… У каждого из этих парней имеется под столом такая специальная кнопка. Они могут нажать её в любой момент, причём не обязательно рукой – достаточно слегка приподнять колено. Тогда все двери автоматически блокируются, везде опускаются решётки, а в ближайшем участке стражи звенит тревожный сигнал. Усёк, что за кнопочка? Кстати: я тебя предупреждал, чтобы ты перестал называть меня мистером? Если хочешь иметь со мной дело, обращайся ко мне «кэп». В противном случае придётся тебя ознакомить с методом Фракомбрасса, а это, скажу я, штука пренеприятная… Хотя память после него улучшается – дай предки всякому! Мгновенный эффект…
Он снова глотнул рому. В комнате по углам уже валялось несколько пустых бутылок, на столе громоздились гора банановых шкурок и обглоданная куриная ножка. Пират предпочитал именно такой подход: незачем, в самом деле, лишний раз отвлекаться на еду; лучше перехватить кусочек-другой по ходу дела.
– И что? Какой нам с этого толк? – недоумённо хмыкнул павиан. – Мы попросту окажемся в ловушке: ни войти, ни выйти.
– Не спеши… Как я уже сказал, все двери блокируются автоматически, минут на тридцать-сорок, где-то так. В течение этого времени открыть их невозможно – ни снаружи, ни изнутри. Делается это для того, чтобы никто из грабителей не смог вырваться из здания до прихода стражи. Способ хороший, но у него есть и другая сторона: все помещения банка моментально превращаются в тюремные камеры, намертво изолированные друг от друга; в том числе и банковское хранилище – то место, где они держат всё самое ценное.
– Основные активы, – подсказал шимп в пенсне.
