Когда ваша питомица перестанет обращать внимание на вымокшие лапы, попробуйте заманить ее на более глубокое место.
Для этого удобно использовать тонкий длинный прут, один конец которого держат в руке, а другим концом шевелят в воде перед носом кошки. Хорошо, если к находящемуся в воде концу прута привязана игрушка, с которой она любит играть. Как только кошка освоится и начнет играть в воде, можно попробовать осторожно перенести ее на такую глубину, которая заставит животное плыть.
Постоянно находитесь рядом с кошкой и держите ее на поводке, а при необходимости немедленно хватайте на руки, не дожидаясь, пока ее голова окажется под водой.
Такое развитие событий может поставить крест на всех дальнейших попытках приучить кошку к воде. Следите также за тем, чтобы кошку не испугали находящиеся рядом люди, насекомые, летающие над водой, и т. п.
Щедро награждайте любой, даже самый маленький успех кошки.
Даже в том случае, когда кошка привыкла к воде настолько, что с удовольствием плавает и играет в ней, все равно ни на минуту не выпускайте ее из виду и находитесь рядом, чтобы можно было немедленно оказать помощь при возникновении непредвиденной ситуации.
Завершая эту главу, еще раз подчеркнем, что человек, взявший под свой кров живое существо, просто обязан обеспечить его всем необходимым для нормальной, здоровой и долгой жизни.
О том, как ухаживать за кошкой, не допуская пагубных ошибок, как правильно кормить ее, как получить от нее полноценное потомство и вырастить его здоровым, как уберечь кошку от болезней и эффективно лечить ее — обо всем этом и о многом другом читатель сможет узнать из следующих разделов книги.
Не важно, сколько кошек дерется, всегда кажется, что дерется их много.
В животном мире агрессивность к себе подобным в первую очередь служит для замены физических стычек, наносящих телесные повреждения, стычками психологическими. Два животных при конкуренции за территорию, пространство, пищу, самку и т. п. не вступают сразу в драку, а начинают один другому угрожать, принимая позы угрозы. Если противник не пугается, ему демонстрируют оружие — зубы, когти, рога, шипы, часто при этом наглядно показывая их действие: щелкают зубами и клювом, роют копытом, когтями или клювом землю, рвут траву, ломают палки, смотрят в глаза противнику выкаченными глазами, как бы оценивая расстояние для решающего прыжка или удара. И конечно, рычат, шипят, ревут, воют. Угрожающее животное само боится обострения ситуации, но прекратить стычку не может: это значит признать себя побежденным и сдаться. Если противники равноагрессивны, они будут долго держать друг друга в крайнем напряжении. Пока наконец чья–то психика не выдержит первой. Но теперь выход один — чтобы снять агрессивность победителя, побежденному следует принять позу подчинения и покорности. В ней все противоположно агрессии. Размеры свои нужно унизить–сжаться, поджать ноги, упасть на колени, на брюхо или на спину, голову опустить, когти и зубы спрятать, в глаза не смотреть, вместо устрашающих звуков издавать писк, визг, причитания. И предлагать победителю самые уязвимые места для удара.
При виде позы подчинения победитель постепенно умиротворяется и может заменить действительное избиение ритуальным — потрепать за волосы, похлопать лапой, толкнуть, ущипнуть, обгадить.
Великий положительный смысл этих отвратительных сцен в том, что кровопролитная стычка между собратьями заменена психологической дуэлью. Но побеждает в ней не более сильный физически, не более умный, а более агрессивный — тот, кто легко приходит в ярость, может долго и часто угрожать и устойчив к чужим угрозам.
Беседуя об эволюции, мы часто невольно представляем себе естественный отбор как некую мудрую, рачительную, добрую силу. Поэтому, столкнувшись с негуманными его решениями, мы зачастую недоумеваем и возмущаемся. Но естественный отбор — бездушная и безжалостная статистическая машина, ей не присущи гуманистические принципы. Раз на основе соподчинения найдена возможность образовывать упорядоченные отношения, от которых популяции в целом выигрывают, значит, эта возможность будет использоваться.
Этологи открыли у животных, как высших, так и низших, большой набор инстинктивных запретов, необходимых и полезных им в общении с сородичами. К. Лоренц пятьдесят с лишним лет назад, открыв первые из них, решился написать: «Мораль в мире животных».
Что мораль не абсолютно чужда животным, люди знали с незапамятных времен: перед ними была собака. Каждый, воспитывая собаку, мог убедиться, как легко ей привить некоторые морально–этические правила человека, которые ей исходно совершенно чужды.
