Словно пленница, которая не может спастись не потому, что решётки закрывают путь, а потому, что бежать некуда. И не от чего.
И неоткуда.
Вокруг — Ничто. Мир лишь внутри. Но он... неполный.
И поэтому ОНО отвергает её.
Тогда Эми уходит назад по тропинке памяти. Всё лучше, чем стерильная пустота вокруг.
Вот она вместе с Марко. Тот читает доклад криминалистов и покусывает губы. Прямо как Джек.
Эми не останавливается.
Убийца выходит из тени и заносит кинжал. Она зажмуривает глаза, а ноги сами уносят к следующему воспоминанию.
Марко сидит рядом и рассказывает о новом мире за окном больничной палаты.
Ослепительный свет пожирает Грайвич и Джек закрывает её собой в безнадёжной попытке спасти...
Она опускает кисть для рисования, и морщинка разочарования пересекает лоб. Всего-то старалась отобразить фрагмент, а не целое. Точнее, всё остальное проблемы не представляет. То вопрос мастерства, а не таланта. И пирамидальные деревья. И каменистая иссохшая почва. И ступени к древнему храму. И люди, что волокут испуганную женщину. Всё это — детали. Но Эми никак не удаётся повторить Его взгляд. Спокойный и усталый, но способный усмирить толпу и спасти девушку.
Панк с фиолетовым хаером выплёвывает ругательства, и она бьёт подонка по щеке.
Заброшенная церковь на холме...
Картины прошлого мелькают всё быстрее, смазываются как акварель под дождём. Вот она уже не подросток, а ребёнок. Вот уже не ребёнок, а дитя. Эми бежит и спускается к началу начал. К первому воспоминанию. К истоку.
Открывается дверь. Эми видит мальчика, своего ровесника. Тот сидит на красном пушистом ковре, играет солдатиками.
Джек.
Малыш встаёт и улыбается как ребёнок, который долгие месяцы ждал возвращения отца с очередной войны. Бросается к нему, но замечает Эми и замирает.
Джек ошарашен, о чём-то спрашивает папу. Но Эми ещё не знает английского и не понимает названного брата.
Откуда-то сверху, из-за спины, звучит ответ. Это Майкл Моро. Приёмный отец.
Джек наклоняет голову на плечо, чуть прикусывает губу, а затем улыбается, берёт за руку и ведёт по ступеням наверх — показывать свои игрушки.
На этом — всё заканчивается.
Ей четыре года и она не помнит ничего из того, что случилось до переезда в Америку. Остаётся лишь дорога назад по тропе воспоминаний. В настоящее.
Эми разворачивается. Пора возвращаться.
И тут взгляд цепляется за... неправильное.
В дальнем углу пол испачкан грязью. Но её приёмная мама всегда поддерживала в доме идеальную чистоту, и... такого просто не могло быть!
Эми подходит ближе. В паркет врезан люк из криво сколоченных досок. Дерево старое, почерневшее, в красноватых потёках, и отпечатках чего-то... Эми пятится, но почему-то лишь приближается к этому порождению ужаса и зла.
Нельзя убегать вечно.
Тогда она делает шаг вперёд и оказывается на краю бездны. Люк откинут. И тьма внизу.
Эми бросается вниз как самоубийца в колодец.
Песок.
Горячий песок обжигает точно уголья. Из пересушенной каменистой пустыни веет жаром и Эматалла убегает в тень навеса. Вокруг шум, голоса, смех...
Свадьба. Люди радуются, откуда-то доносятся звуки бубна, а воздух полнится вкусными ароматами... Вчера ей исполнилось четыре года — теперь не прогонят домой!
Эматалла хочет догнать толпу, но что-то влечёт её прочь, смутное предчувствие заставляет выбежать на задний двор и поднять глаза к небу.
Оно приближается: опасное, смертоносное. Где-то там, в вышине, неразличимое с земли, но отлично видящее их всех. Её зовут, но она, как околдованная, уходит, прикрывает глаза ладошкой, вглядывается в безоблачную даль...
Опаляющий ветер сначала подхватывает, а затем превращается в пустынного дьявола, впивается в рот, высасывает из лёгких воздух и швыряет оземь как надоевшую игрушку.
Эми поднимает голову, и тьма стекает с неё ручейками обжигающего песка. Она будто выкапывает себя из бархана и встаёт на ноги. Уши разрывает мучительный свист. Солнце едва пробивается сквозь клубы пыли, что забивается в нос и скрипит на зубах.
В небе мелькают тени. Они грохочут сталью. Закованные в броню драконы в ярости бьют крыльями и погружают деревню в отливающий кровью самум.
Её рвёт. Дышать становится легче, но тут же накрывает запахом гари и палёного мяса.
Крики.
Где-то забивают гвозди. Нет. Это выстрелы.
Длинное платье изорвано и тлеет на рукаве. Вокруг обломки кирпича, покорёженная кровля, мусор и всё то, что скапливается в домах людей, которые живут в оазисе на краю пустыни.
Эми смотрит на Эматаллу.
Бредёт среди руин вслед за собой. Чем ближе к центру деревни — тем больше тел.
Девочка зовёт кого-то, но Эми не понимает себя. Тот язык давно забыт.
Страшные фигуры раздирают пылевую бурю как призраки, что впитывают песок и превращаются в увешанных оружием солдат.
Первый опускает винтовку и поднимает руку, останавливает отряд. Бойцы растеряны, словно ожидали встретить не мирных жителей, а ожесточённое сопротивление террористов.
Командир опускается на колено.
Всё замирает.
Его глаза. Много лет они будут смотреть на неё с любовью. Но сейчас в них лишь горечь, вина и бессильная ярость.
Эми кричит и...
Вскакивает с кресла.
