Местные жители, относились лояльно. Напуганный Перепутом, Данил ожидал, что на него в этом мире будет кидаться всё, и живое и неживое. Однако не всё так и плохо. Местные в определённых пределах были дружелюбны. Взрослые конечно не любопытствовали, зачем тут стучат по каменной кладке кувалдой и ломами, а вот дети недалеко стояли стайкой. И то, скорее всего взрослые просто боялись, что их привлекут к бесплатным работам, поэтому и не показывались, а то так же бы смотрели, как другие кувалдой машут.
Один Санёк только сачковал, его Данил поставил охранят Оксану, которая ходила, по деревне и пыталась выучить язык.
Ближе к вечеру начали опускаться руки, и задница искала место куда присесть, а если находила такое, то заставить себя подняться было невозможно. Организм требовал отдыха. Когда стало понятно, что за сегодня не успеть, Данил скомандовал отбой.
Жирные наваристые щи, приготовленные Старостой добавили тяжести векам. Бороться со сном Данил не стал, распределил караулы, и понял, что обустройство на новом месте нужно начинать со спальных мест. А пока расстелил одеяло, и не раздеваясь буквально упал на пол, и выключился.
Следующий день прошёл в том же режиме, доделка броневика, расширение проёма, переноска нар с казармы в башню. А вот на третий день как то неожиданно выяснилось, что дел больше нет. Нет если подумать, были мелкие дела, что то подштопать, сгонять в лес за дровами, да хотя бы рассортировать барахло в броневике. Но, после гонок последних дней требовался отдых. Поэтому мелкие дела отложили на завтра, потом на после завтра. И вот уже запланированные выходные превратились в праздную лень, которая длилась вторую неделю. Конечно, положенные смены днём и ночью Данил как и остальные выстаивали на крыше башни у пулемёта. Но здесь ничего не происходило.
Температура поднималась, видимо весна входила в свои права. Дорога раскисла, по ней не проедешь. Поэтому никаких гостей в деревне не было, не считая заблудшего сухаря, который ночью ткнулся в ворота, и его сняла с винтовки Карина. Тут даже сухари были не интересные, так как превращались из местных жителей, а не переносились из других миров. Поэтому поживиться с них было нечем. Шмотки такие же как носили и в деревне, только сильнее истрёпаны, ну может кошелёк набитый попасться. В данным случае им не повезло, кошелёк содержал две мелких медных монеты.
Единственные кто действительно, чем то занимался это Староста, что ухаживал за конями лошадями, и интересовался у местных делянками земли и временем посева. Оксана, которая хоть и знала множество секретов производств, не могла ничего сделать сама. Но если она давала ценные советы, то под её руководством знающие люди творили чудеса.
Вот и сейчас кожевники начали выделывать по её рецептам шкуры, по её же рецептам в деревне пекся хлеб, даже местный кузнец научился перерабатывать свиное железо. В общем, самого утра приходили местные и каждый пытался завлечь Оксану к себе. Естественно с ней как охрана ходил нет, не Санёк, с Оксаной постоянно ходил Темнило. Похоже, там что то вырисовывалось в плане отношений.
И последняя кто была занята это Лизавета. Она ходила уже по своим делам, выводила клопов, вшей, лечила детей, реже взрослых. Но в отличие от Оксаны, всегда брала за свои порошки и примочки хоть маленькую, но оплату. Аргументируя это тем, что бесплатное не работает, обязательно нужно чем то заплатить. И бедные крестьяне исправно несли ей редко медные денежки, чаще горшочки с топлёном салом, или крынки со свежим молоком. Самый ходовой товар у неё конечно был порошок от паразитов, вши и клопы тут вполне себе присутствовали. И если бы не Лизавета Данил с товарищами обчесался бы. Но слава богу, для своих порошки работали и бесплатно.
Лизавете уже можно было лавку открывать, и вещи лишние появились на продажу, и сама она скупала различные сушёные травы тоже в промышленных масштабах. Вот Лизавету охранял Санёк, но тут Лизавете пару лет до отношений не хватало, поэтому отношения были именно как у брата с сестрой.
Данил же, и остальные, продолжали лодырничать. Просыпались поздно, сидели на лавочке у стены, греясь на солнце, и собираясь завтра начать, делать дела, сгонять в ближнюю разведку, да хоть со старейшинами деревни поговорить. Данил откладывал этот разговор, сначала из-за того что Оксана плохо понимала местный, а сейчас вроде сносно говорит, значит можно и расспросить об устройстве этого мира.
Данил где то внутри понимал, если он сам не заставит себя работать, то жизнь найдёт ему такую работу, что уже не отлынишь. Поэтому какой раз завтра решил точно, хотя бы поговорить со старейшинами, и скататься за дровами. Дорога то уже подсохла, а дров то не много осталось. Хоть топить стали и меньше, но пищу готовили на дровах.
На следующее утро жизни видимо надоело ждать когда Данил изволит заниматься делами, и с утра его разбудила делегация старейшин, всё те же три мужика, что встречали их в первый день. Вернее разбудил староста, а делегация стояла внизу.
