Может вскрик показался? Данил вновь взобрался на лестницу, на этот раз она даже не скрипнула. Потихоньку взобравшись, Данил резко заглянул в окно, и дернулся в сторону, чтоб если начали стрелять сквозь дверь его на линии стрельбы уже не было.
Выстрелов не последовало. Данил разглядел за стеклом несколько девушек, сидевших на полу и испуганно смотревших на дверь. У одной из них был пистолет.
Вот здорово, как бы сильно не хотелось заглянуть снова, он этого не делал. Ведь если ты показался из-за угла, теперь этот угол на прицеле, и стоит чему либо появится, как тут же туда стрельнут. Данил не столько переживал, что его продырявят, он больше переживал, что придётся грохнуть эту девчонку с пистолетом. Ведь если в него будут целится, он церемонится не будет.
– Эй, вы как там, нормально?
Как можно дружелюбным голосом спросил Данил, даже не думая высовываться.
А в ответ тишина. Ну и что делать? Бросать их здесь да идти дальше? Помрут ведь, так с другой стороны всё равно через месяц в катаклизме сгорят, смысл их спасать.
Против здравого смысла, Данил потянул дверь в сторону, легко призывая свою злость, сейчас она ему нужна. Не успела дверь отъехать, как раздался выстрел. В том месте где он заглядывал появилась маленькая дырочка, а стекло хоть не осыпалось, но сделалось непрозрачным, покрылось паутинкой мелких трещинок. Внутри завизжали, и на пол упало что-то тяжелое, наверное пистолет. Это тот самый момент, который не нужно упускать. Данил рванул дверь посильнее, чем нужно. Стекло медленно вылетело, осыпав Данила мелкими брызгами, видимо стекло было калёным, и при ударе рассыпалась в мелкие осколки, что бы при аварии не травмировать машинистов. Вот только такое стекло помогало избежать крупных травм, таких когда клин из стекла протыкает насквозь шею, а вот от мелких порезов не спастись. Данил неаккуратно двинул рукой которой держал дверь, и зажав осколки между рукой и ручкой двери. Один кусочек стекла, будто огранённый драгоценный камень впился между большим и указательным пальцем. Но Данил на такую ерунду даже не обратил внимание.
Внутри кабины на полу сидело пятеро девушек, четверо одетых в вечерние платья, одна в форму официантки. Почти все испугано зажимали либо колени либо голову. А одна на четвереньках бросилась к маленькому дамскому пистолету, что уронила на пол её подруга. Но для Данила она двигалась медленно, слишком медленно. Данил выстрелил поверх голов, сделав противоположное стекло таким же непрозрачным, как до этого было стекло в двери.
Девушка тянувшаяся к пистолету пригнулась, замерла. А Данил сначала наступил ногой на пистолет, а потом подобрав его. Сказал спокойно.
– Ну, что, привет.
Сказал Данил убирая поднятый с пола пистолет в сумку для находок, а свой в кобуру.
– Выходим.
– Бралалатола.
Данил понял свою, ошибку, они ни шиша не понимают, что он им говорит, как и он не понимает, что говорят ему. Хотя почему не понимает. Вот эта девушка, которая кинулась к пистолету скорее всего требовала вернуть её домой, иначе она пожалуется папе, или подаст на него в суд. Хотя неважно, смысл один и тот же.
Злость легко развеялась, он уже с интересом осматривал точёные фигуры, и изящные одежды. И как не странно официантка выигрывала как ногами, так и грудью. А может просто короткая униформа подчёркивала так ножки. Вспомнилась старая военная мудрость, где говорилось, что женщину нужно одевать в форму, и не в коем случае не давать одеваться ей самой.
Только сейчас он заметил, что его левая рука кровоточит, он начал рассматривать ранку, перед стоящей прямо перед ним ругающийся девушкой. Так и есть. Стекло торчит в ранке, прозрачное, кровь вокруг стекла будто вокруг темноты какой то проступает. Данил неумело попытался поддеть стекляшку из ранки ногтем мизинца правой руки. Девушка которая пыталась качать свои права по хозяйски взяла его руку придвинула к себе, заглянув в его глаза.
У Данилы немножко пыхнул жар по лицу. Так то она после светского раута или вечеринки. Пусть не в форме, но одета соответствующие. Очень тонкое платье, возможно шёлковое, с открытыми плечами, и наполовину прикрытой грудью без лифчика. Ткань была настолько нежной, что можно было разглядеть каждую родинку, будто материя была прозрачной. А главное глаза, хоть макияж был немного размазан, сами глаза были глубокие, словно озёра.
