– Я же за рулем! – удивился я такому некорректному предложению с его стороны.
– А ты куда едешь?
– В Старовеличковскую.
– Скажешь, Кепочкин «крышу» дал, если остановят менты – меня в районе каждая собака знает! Давай, залезай!
От новых знакомств я никогда не отказывался, зная по собственному опыту: очень часто самые случайные знакомые становятся незаменимыми людьми! А уж тем более знакомство с таким человеком, который бесплатно раздает «крыши» и которого в интересующем меня районе «знают все собаки»!
Вытерев руки о протянутую мне ветошь, я плюхнулся на сиденье.
– Знаешь, сейчас так мало на свете добрых людей… Всё больше бандиты да разные пиндосы, а ты парень – что надо! Откуда катишь? Машина вроде бы с краевыми номерами, а базар у тебя ненашенский. Москаль, что ли? – пристально посмотрел он мне в лицо, протягивая откупоренную бутылку как ни странно вполне прохладного пива.
– Из Москвы, – согласно кивнул я.
– Чем занимаешься? – не унимался новый знакомый, отхлебывая из горлышка большими глотками.
– Я журналист.
– Из какого журнала?
– Из газеты «Гипотенуза».
– А, как же, слыхал о такой! Моя жена ее выписывает. Она влюблена, видите ли, в какого – то тамошнего писаку Орлова! Кстати, мне тоже понравилось, – но чисто профессионально, не более! – как он раскрывал эти преступления на свалках, где убивали бомжей. Это надо ж так додуматься: загримироваться, войти в доверие к бродягам и вывести убийцу на чистую воду! А ты – то этого Орлова знаешь?
– Немного, – кивнул я; пиво было замечательным, надо запомнить марку!
– Если честно, попадись он мне на глаза, я бы его измутузил так, что он бы забыл, как сочинять свои басни! Измутузил бы и показал своей Светке – смотри, мол, никакой это вовсе не герой, а так, щегол…
– Один бы ты не справился с ним! – заверил я.
– А я бы спецназ вызвал!
– Ну, тогда конечно! – развел я руками; узнать о том, что я так популярен среди провинциальных замужних женщин – это ли не высшая награда?!
– А ты откуда едешь, затаренный колесами? – поинтересовался в свою очередь я – пивко располагало к доверительной беседе.
– На рынке был, торговал резиной. – Кепочкин важно развалился на своем сидении.
– А форма зачем? Ведь милиции нельзя заниматься предпринимательской деятельностью? – искренне удивился я.
– Это у вас там, в Москве, может и нельзя, а тут – можно! А форма – для понта дела. Форма – это моя визитная карточка, понял? Кто ж меня в форме – то тронет?!
– А ежели начальство какое высокое узрит безобразие? – продолжал я задавать наивные вопросы.
– Начальство на рынке резину не покупает, ее ему домой привозят, – резонно заметил Кепочкин.
Пиво в моей бутылке закончилось и, попрощавшись со своим новым знакомым, я побрел к «девятке».
– Тебя как зовут – то? – поинтересовался он, провожая меня.
– Петр.
– Так и скажи, Петр, если кто остановит из моих коллег, что Кепочкин «крышу дал»! Понял?
– Так точно!
– Вот так! Это тебе будет своеобразный «проездной» по всему району. Нормально?
– Отлично, – согласился восторженно я и, обменявшись рукопожатиями, мы расстались обалденными друзьями.
В станицу я въехал уже затемно и принялся петлять в поисках гостиницы, которую вскоре нашел: она располагалась в одном здании с рестораном, занимающий весь второй этаж.
Сама гостиница – всего лишь несколько грязных, неуютных, тесных, почти пустых комнатушек. Покосившаяся тумбочка, железная пружинная кровать да стол с потрескавшейся полировкой – вот и все убранство. Из удобств – раковина с холодной водой в кране, да туалет в конце коридора – кстати, один и на гостиницу, и на ресторан, в котором сейчас гудела свадьба, а посему в отхожее место была очередь; курили прямо в фойе и дым ел глаза.
Пожилая бабулька – в одном лице и заведующая номерами и вахтерша – вручила мне ключи, тщательно перед этим изучив мой паспорт, а узнав, что я журналист, переписала куда – то себе и данные удостоверения. После чего объяснила, что постельные принадлежности есть, но нестиранные, но если за дополнительную плату…
Разумеется, за дополнительную! Я вручил ей деньги и вскоре уже застилал покрытый ржавыми пятнами матрац почти белоснежной простыней. Хуже было другое: на окнах не было не то что решеток, но даже захудалых шпингалетов! А ведь в моем «дипломате» было новейшей техники на несколько тысяч долларов! Пропади он, и ни на каких цыган до конца жизни не спишешь! Пришлось снова идти на поклон к дежурной, где в кабинете я заприметил массивный сейф. За «отдельную плату» добрая бабушка любезно разрешила поместить туда дорогостоящий чемодан.
Наверху грянула эстрада, и я понял, что ночка будет веселая. Послышалось лихое цоканье каблучков, гул и топот. «Ты ж мэнэ пидманула, ты ж мэнэ пидвела…» – сокрушался обманутый влюбленный. Да уж, безутешна казацкая любовь!
