Старая сказка полностью

К следующей встрече с маркизом я готовилась с особым тщанием. Я надела свое самое любимое платье с лифом, искусно подбитым ватой, который создавал, по крайней мере, иллюзию большого бюста. Я выбрала туфельки на низком каблуке, чтобы не возвышаться над ним (следует признать, он оказался довольно-таки низкорослым), и приказала Нанетте завить мне волосы горячими щипцами, пока они не превратились в копну мелких кудряшек, танцующих и подпрыгивающих при каждом шаге. Макияж я наносила весьма тщательно, выбрав мушку в форме скачущей галопом лошади в качестве тонкого намека на нашу предыдущую встречу. И только после этого я отправилась в игральные залы, чувствуя, как от возбуждения в животе у меня порхают бабочки.

Комнаты были переполнены. Мужчины, все как один, были в тяжелых завитых париках и длинных парчовых камзолах, а женщины уложили волосы каскадом длинных ниспадающих локонов а-ля Атенаис. В зале было душно, в воздухе повис дым от свечей, и слуги разносили подносы с серебряными кубками с шампанским.

Маркиз де Несль сидел за столом для игры в бассет.[152] Шейный платок его смялся, а парик сбился на сторону. Когда я подошла ближе, он сорвал его с головы и швырнул на пол с криком:

— Mille diables![153] Сегодня вечером фортуна отвернулась от меня.

— Быть может, новый игрок принесет вам удачу, — сказала я, садясь напротив него.

Лицо маркиза просветлело — он узнал меня, — но я проигнорировала его и сладко улыбнулась герцогу Орлеанскому, который развалился боком в своем кресле, так что полы его серебристо-розового камзола едва не касались пола. Он вопросительно приподнял бровь и небрежно произнес:

— А, маленькая мадемуазель из Гаскони… Та самая, которая любит совать нос в темные углы.

— Мы собрались здесь поболтать или будем играть? — пожелала узнать я.

— Хорошо сказано, — вскричал маркиз де Несль, водружая парик обратно на голову. — Сдавайте, монсеньор.

Я сосредоточилась на игре. Поначалу я играла очень осторожно, присматриваясь к другим игрокам и запоминая сброшенные карты. Долгие и унылые карточные вечера, проведенные в обществе королевы и ее фрейлин, научили меня запоминать объявленные карты, так что я могла вычислить, какие карты еще оставались в колоде, чтобы правильно сделать ставки. Кроме того, оказалось, что маркиз совершенно не умеет владеть собой, поскольку по лицу можно было прочесть любую мысль, пришедшую ему в голову. Герцог Орлеанский был далеко не так прост, но и у него я подметила кое-какие жесты и гримасы, по которым можно было догадаться о том, какие карты у него на руках.

Выиграв немного денег, я начала играть более раскованно. Я поставила небольшую стопку монет на даму червей, заявив:

— Вот моя карта.

— Эта женщина мне по сердцу,[154] — подхватил маркиз и придвинул свою изрядно уменьшившуюся горку к моей. — Пан или пропал, верно?

И вновь я выиграла и опять оставила все деньги на столе. Вокруг нас возникло некоторое шевеление, и несколько человек подошли поближе, чтобы посмотреть.

— Смелая игра, мадемуазель, — с восхищением заметил маркиз.

— Благодарю вас, месье, вы очень любезны. Должно быть, так действует на меня ваше общество.

Игра продолжалась. Я играла небрежно, словно не придавала особого значения тому, что на кону стоит огромная сумма. Герцог Орлеанский прищурился и неприязненно посмотрел на меня:

— Вы уверены, мадемуазель?

— Разумеется, монсеньор. Я не делаю ничего, в чем не уверена.

— Женщина с характером, — кисло заметил он.

Я одарила его самой сладкой из своих улыбок.

— Вы так хорошо меня знаете, монсеньор, — после чего повернулась к маркизу. — Это он так переиначивает мою фамилию, потому что меня зовут Шарлотта-Роза де Комон де ля Форс.

— Я помню, — был ответ.

Я склонила голову к плечу и принялась задумчиво постукивать пальцем по щеке, напустив на себя озадаченный вид. Но потом я позволила своему челу проясниться.

— Да, конечно. Мужчина на прекрасной чалой кобыле и с фляжкой арманьяка.

— Польщен, что вы запомнили мою лошадь, — делая вид, что уязвлен, шутливо заметил он.

— Я запомнила вас как человека с безупречным вкусом, — с улыбкой откликнулась я.

Герцог сбросил очередную карту, и я опять выиграла. Несмотря на все свое самообладание, я чувствовала, как по спине у меня течет пот, собираясь под мышками, а в ушах пульсирует кровь. Дрожащей рукой я пододвинула на середину стола еще одну кучку монет. И вновь толпа зашевелилась и стала перешептываться, и к нашему столику подошли еще несколько человек.

— Вы очень уверены в себе, мадемуазель, — процедил сквозь зубы герцог Орлеанский.

— Мне кажется, сегодня у меня счастливый вечер, — ответила я и подмигнула маркизу, который улыбнулся в ответ и отсалютовал мне своим кубком.

— Mordieu, здесь уже тридцать луидоров! — воскликнул маркиз. — Монсеньор, она сорвет ваш банк!

— Очень сомневаюсь, — медленно растягивая слова, прошипел герцог.