Как бы мы ни старались, зло часто побеждает — и наносит свой удар в самый неподходящий момент… Помня эту простую истину, Сергей Аракелян, который потерял любимую жену, доходный бизнес, деньги и жилье, не пытается мстить своим врагам. Однако вскоре с удивлением обнаруживает, что те, кого он презирает и не может простить, погибают один за другим. В этих убийствах обвиняют его…
Кто сказал, что одинокий человек — это несчастный человек?! Кто придумал, что одиночество — это навязанная обстоятельствами изоляция от полноценной, благополучной жизни?!
Нет, конечно же, одиночество одиночеству рознь, случается всякое… Я знаю одно: мое одиночество благословили небеса.
— Дашка, ты просто уродка!
Такой вывод сделали мои подруги неделю назад. Случилось это в момент обсуждения предстоящей вечеринки. И каждая подруга — а их у меня трое — сочла своим долгом выставить на обсуждение достойную кандидатуру для знакомства со мной. Разумеется, все четверо претендентов на то, чтобы скрасить мое одиночество, были мною предварительно отвергнуты. Девчонки заламывали руки и стенали на тему моей полной фригидности, эгоизма, лености, тупоумия и тому подобных вещей. Потом единогласно провозгласили:
— Ты должна хотя бы понимать, что время безжалостно. Твоя красота — понятие и сейчас-то весьма относительное… — Тут Наталья, первая из подруг, сделала красноречивую паузу, чтобы дать мне прочувствовать всю силу ее сарказма, а затем продолжила: — А что с ней будет через пару лет? Через пять, десять? Кому ты будешь нужна, скажи? Сейчас ты берешь тем, что неплохо сложена, красивые длинные ноги, грудь опять же…
Тут она опустила трогательно печальный взгляд на то место, где скудными холмиками возвышался ее бюст, и продолжила:
— Но все это проходяще, понимаешь!!! И ноги варикозными станут, и грудь обвиснет, и, вообще, воды подать будет некому! Тебе это понятно?!
— Да, — я кротко кивнула, хотя в душе была с ней не согласна.
— Что да?! Что да?! Девчонки, она из нас идиотов делает! А в душе насмехается! Как дала бы по башке! — Агрессивный выпад принадлежал второй подружке — Ирке Яковлевой. — На этом вечере будут присутствовать сразу четверо холостяков! Господи, да я бы на твоем месте голой джигу станцевала на центральной площади!
— Станцуй, — предложила я, мысленно представив, как Ирина, мать троих детей, почетный завсегдатай городской тусовки, это делает.
— Танцевать, конечно же, не стоит, — серьезно заявил третий голос нашего вече — заслуженного учителя иностранных языков и по совместительству нашей подруги Ниночки Минаковой. — Но могу тебе, Дарья, на полном серьезе заявить: на сей раз тебе открутиться не удастся. Ребятам известно о твоих намерениях…
— О моих?! — Кажется, начиналось самое интересное. — И какие такие у меня намерения?!
— Да твоих, — хором ответили все трое, потом Наталья за всех продолжила:
— Все они знают о том, что тебе приспичило выйти замуж. Типа, последний шанс для одинокой перезрелой дамы и все такое…
— Ну, вы!.. — Мне просто дыхание перехватило от такой наглости. — Вы что это себе позволяете?! Кто вас просил?!
И пошло, и поехало. Я орала что есть мочи на всех троих сразу, а потом на каждую в отдельности. Наговорила кучу гадостей, заведомо зная, что все вольности в речевых оборотах сойдут мне с рук. Потом с грохотом выдвинула из-за стола стул, поставила его в центр Иркиной гостиной и воинственно произнесла:
— Теперь каждая из вас скажет, в чем я не права. И если ваши контраргументы окажутся логичными, я приму ваши условия.
Подруги мямлили, пытаясь сказать что-то весомое, потом сдались и надолго замолчали.
Спасла ситуацию, как ни странно, младшая дочь Ирины. В ее честь, собственно, празднество и затевалось. Девочке исполнялось пять лет, и родители решили первый юбилей дочери отпраздновать на уровне, пригласив кучу гостей.
Василиска зашла в комнату с таким хитрющим видом, что мне сразу стало ясно: ребенок подслушивал. Она без лишних слов забралась ко мне на колени. Схватила за щеки и потребовала, по-детски шепелявя:
— Обессяй мне, Дасска, одну вессь!
Этого ребенка я обожала. Ради нее, наверное, точно станцевала бы все, что угодно, в каком угодно виде. Все об этом знали и пользовались, как могли. И я тут же заподозрила, что Василиска состоит в сговоре с моими подругами. Малышка потребовала:
— Ты будес с ними любезной, Дасска? Они хоросие дяденьки! И Витек, и Госка, и Валерка, и Сурик. Я их люблю. И ты полюбис, вот увидис!
— Ну, против таких доводов возразить нечего. — Я обняла девочку и поцеловала в кудрявую макушку. — Для тебя, радость моя, хоть на костер.
— Я зе говорила, сто все полусится! — победно возвестила Василиска. И под перекрестными взглядами — моим испепеляющим и виноватыми подруг — удалилась из комнаты.
— Ну, ладно, — зачастила сразу Наталья, пытаясь мгновенно завладеть ситуацией, — теперь давай обсудим, что ты наденешь.
— Ну, уж нет!!! — Я все же таки заорала. — Тут у вас номер не пройдет!!! Надену то, что сочту нужным!!! И эти штучки, Ирина, тебе выйдут боком, так и знай!!!
Я вышла из Иркиного дома с самым оскорбленным и независимым видом, который только смогла изобразить. Не забыла даже шарахнуть входной дверью как следует, дабы они окончательно прочувствовали, как я оскорблена их вероломством. На самом-то деле все было совсем не так. Я не держала на них зла, и мне было абсолютно наплевать.
