— Старче, не лучше ли мне пойти в монастырь, где у меня есть знакомые монахини?
— Нет, пойди в церковь, которую я назвал.
Я пошла, решив исполнить сказанное старцем. Но когда я доехала до Пиреи, то подумала: а не лучше ли пойти в монастырь, ведь там тише и службы читаются лучше? И не сообразив, что я совершаю непослушание, пошла в монастырь. Однако сложилось все не так, как я ожидала. Монахини были заняты и не проявили ко мне никакого внимания. Я весь день провела в монастыре, выпив лишь чашку кофе. Днем появились какие-то люди, их дочь ушла в монахини, и они стали разыскивать ее.
Собрался народ. И поскольку они решили, что их дочь ушла именно в этот монастырь, собрали всех монахинь и повели их на допрос в полицию. Я испугалась и ушла, решив пойти к одной знакомой, которая жила в Коридаллосе, но ее, к сожалению, не оказалось дома. Я совсем растерялась, не зная, что и делать.
В конце концов, меня увидела одна понтийка, пожалела и позвала к себе домой. «Ты ела?» — Спросила она.
Я от волнения и стеснения ответила, что ела, и легла спать голодной. И тут только я поняла, что все происшедшее явилось результатом моего непослушания. Сколько раз была я непослушной, столько раз случались неудачи, даже в самых незначительных вещах. Поэтому я решила на будущее во всем слушаться старца, до мельчайших деталей».
Отец Иероним решил остаться еще на некоторое время на Эгине. До отъезда он хотел найти духовное пристанище своим духовным чадам, а также продолжал исполнять свои обязанности в больнице и на Эгине. Как всегда, он помогал всем ближним, как духовно, так и материально. Все без исключения жители Эгины любили и почитали его. Удивительное дело, чтобы кто-то получал столько почестей от людей, и особенно от тех, кто жил рядом с ним, от «домашних».
Однако отец Иероним достиг этого без каких-либо усилий со своей стороны. Кого бы вы ни спросили на Эгине об отце Иерониме, он дал бы вам наилучший отзыв о старце. Многие рассказывали нам, что когда они посещали старца в первый раз и спрашивали соседей, где келья отца Иеронима, то им отвечали:
— А, вам нужен наш архимандрит? Там, чуть выше его келья. Идите, он святой человек, да покроют вас его молитвы.
Часто, когда мы ехали на Эгину и кому-либо из попутчиков рассказывали о цели нашей поездки, то слышали от всех удивительные истории из его жизни и о благодеяниях, оказанных старцем им. Один вспоминал, как о. Иероним спас его семью от верной гибели и привел ее в Церковь, другому он вылечил ногу или руку, третьего он поддержал в трудный момент жизни и спас от самоубийства. И вообще, все рассказывали что-то чудесное и поразительное об о. Иерониме.
Он постоянно посещал и монастыри Эгины. Везде его встречали с любовью, и монахи советовались с ним в сложных случаях и обсуждали волновавшие их духовные проблемы. Особое благоговение он питал к новоявленному святителю Нектарию и часто ходил поклониться его святым мощам. Монахини монастыря св. Нектария его особенно любили и с радостью принимали. В нем они видели продолжателя дела их святителя и прибегали к старцу, чтобы найти разрешение своих монастырских проблем.
В 1967 году (через год после кончины о. Иеронима) во время посещения монастыря св. Нектария я услышал от игумении Феодосии слова, которые порадовали и утешили меня:
— Отец Иероним и наш святой Нектарий сделали жизнь на Эгине более одухотворенной.
Монахиня Феодосия лично знала святителя Нектария и была его ученицей. Известно, что все духовные дети особенно любят именно своих старцев, тем более, когда они прославлены Церковью. И эта любовь очень часто делает послушников пристрастными к своему старцу и безразличными к остальным. Поэтому и свидетельство монахини Феодосии, поставившей обоих, как святителя Нектария, так и отца Иеронима на один уровень святости и духовного служения, приобретает особую значимость.
Довольно часто он ходил и в монастырь Хризолеонтиссы, где был некоторое время игуменом. Много раз он оставался там на несколько дней и вместе со своим братом Иоанном учил монахинь делать черепицу и кирпичи. Монахини дивились выносливости о. Иеронима. Весь день он усердно трудился, а по вечерам, невзирая на усталость, сидел с ними часами и молился, пел псалмы или рассказывал о монашеской жизни и о молитве.
И несмотря на то, что его все любили и почитали, старец оставался смиренным и доступным. Никогда он не противоречил, не гневался, никого не оскорблял, не расстраивал и не осуждал. А если кто-либо обижал или унижал его, то терпел это безропотно. Чем выше он поднимался по ступеням святости, тем сильнее чувствовал себя грешным и самым недостойным, и все переносил с терпением. Единственное, чего он не мог бы выдержать, это удаление от Христа.
— Я хотел бы быть червячком, чтобы все меня попирали, но только чтобы не лишиться Христа моего, — говорил он.
Однажды он ехал в Пирею на корабле «Гоиса» и как обычно сидел в уединении и молился. Неожиданно к нему подошел капитан:
— Отче, встань и пересядь подальше.
