В новую Эпоху мертвых люди, так же как и вещи, проходили свой отбор и переосмысление. Были те, кто мог быстро освоиться и найти свое место в новом мире. Никто уже не испытывал иллюзий относительно помощи со стороны. Люди организовывались самостоятельно. Конечно, глупо было считать, что у всех имелись одинаковые стартовые условия. В самом лучшем положении были те, кто сидел на ресурсах, особо ценных в новом мире: оружие и боеприпасы, продукты питания, топливо. В хорошем положении оказались военные – они априори попали в топовую часть населения. Неплохо устроились сильные и дерзкие, которые силой оружия могли взять себе блага исчезающей цивилизации. Эту новую касту можно было условно разделить на некриминальную – тех, кто с риском для жизни отвоевывал блага у мертвых, полукриминальную – тех, кто вместе с мародерством не гнушался обирать других людей, – и криминально-паразитическую – тех, кто грабил, убивал и облагал данью выживших.
Второй кастой, как и следовало предполагать, стала каста торговцев, которых можно было разделить на лавочников – тех, кто содержал свои лавки и магазины, и перекупщиков – тех, кто ходил караванами между выжившими поселениями и анклавами, меняя товары.
Была каста производственников – делить их на типы было делом неблагодарным, так как производств было слишком много и они были несхожими. Условно производственников можно было разделить на сельхозпроизводителей и всех остальных. Первые были слишком важны, остальные – слишком разномастны.
Вообще в отдельную касту попали врачи – к ним теперь обнаружился совершенно особый подход.
Но были и те, кто не смог устроиться в новой жизни. Имелись, конечно, среди них и лентяи или просто тупоумные, но по большей части это были люди, которые потеряли все, попали в абсолютно незнакомое для себя место и пытались хоть как-то выжить в новых условиях. Даже умные, трудолюбивые и способные люди пали жертвами обстоятельств. Ведь в считаные дни от прошлой жизни остались одни осколки. Не у всех получалось устроиться в новом мире из-за возраста, состояния здоровья, жизненных принципов и установок. Глупо было требовать от блестящего в прошлом юриста, или талантливого писателя, либо гениального физика-ядерщика, что они поднимутся до прежних высот в новой жизни.
Из категории неустроившихся постепенно возникали крепостные. Эта группа формировалась из людей, которые по каким-либо, иногда вполне уважительным, причинам не могли найти себе места в новом мире, оставшись без жилья, без средств к существованию, без какой-либо опоры в жизни. Даже имея средства защиты, не так уж и много людей оказались способными ими воспользоваться.
Неустроившиеся люди шли под крыло тех, кто смог устроиться, и работали на них за кусок хлеба. Но и такое, не самое лучшее, место было сложно найти. На отдельные категории беженцев появился спрос. Такой спрос сразу породил рекрутеров, которые разыскивали и пристраивали нужные категории работников. Практически сразу возникли ситуации, когда новые крепостники обменивали свой люд у других хозяев на вещи или нужных им специалистов.
Нужны были рабочие руки на самые тяжелые и грязные работы, на какие при обычных обстоятельствах можно было заманить только тех бедолаг, кто совсем отчаялся найти другую работу, либо поставить на них рабов.
Спрос рождал предложение. Так и возникла работорговля, и появились работорговцы. Точнее, работорговля разрослась из имеющихся зачатков. Не секрет, что на юге России и в бывших «братских республиках» всегда негласно существовало рабовладение и работорговля.
Тех, кто занимался добычей новых рабов и ловлей беглых, стали называть хедхантерами [3].
Прежний образ «белого воротничка» – хедхантера, который подбирает для работодателей нужные кадры, – сменила жуткая личина работорговца, занятого ловлей людей для последующей продажи новым рабовладельцам.
Ремесло новых хедхантеров стало развиваться стремительными темпами. Профессионализм рос на глазах. Отлаживались методики и тактика обращения в рабство. Были совсем мягкие методы, когда черные рекрутеры заманивали людей в кабалу откровенным враньем, а были и весьма жесткие варианты, когда людей захватывали, ломали и продавали. Защиту от работорговцев можно было искать у силовиков – бывших военных или милиционеров, – а также в сильных анклавах. Работорговцы и рабовладельцы официально были вне закона. Хотя имелись и территории, на которых и те и другие чувствовали себя абсолютно свободно.
Если бы кто-то еще год назад сказал рядовому базарному торгашу Кощею, что он станет торговать живым товаром, и не всякими там птичками-щеночками, а именно людьми, – он бы не поверил. Хотя ему это несказанно польстило бы. Он сам частенько кидал временных работяг на бабло и грешил поставкой бесплатной рабочей силы своему давнему приятелю-аграрию, но торговлей людьми он это не считал, хотя и получал за это деньги.
