Старика с детьми передали из автобуса сразу в заботливые руки полной женщины, которая проводила их в медсанчасть. Женщину звали Люся, и говорила она на колоритнейшем суржике, иногда перескакивая целиком на украинский язык, а потом, опомнившись, переходила на русский. Люся им поведала, что сейчас их помоют, переоденут и покормят, после чего будут обследовать, но обследовать будут совсем не больно, бояться не нужно, кормят у них тут отменно, в казармах чисто и тепло, командиры строгие, но справедливые, в обиду их тут никто не даст, а вообще она тут хочет вместо стриженых немчуганских газонов клумбы посадить и грядки развести, климат тут хороший, персики растут плохо, но баклажаны и помидоры она гарантирует великолепные. Под это необременительное наседочное квохтанье они вошли внутрь вытянутого трехэтажного здания, облепленного со всех сторон породистыми голубыми елями.
– А куда мы попали? – Старик все же сумел впихнуть беспокоивший его вопрос в непрерывный монолог их гостеприимной хозяйки.
– От дурна баба. Ну зовсим стала глумная, – засмеялась она. – Це училище суворовское. Тут дитей на вийну готують.
Через некоторое время в кабинете начальника училища собрался совет.
Иван Иванович начал с самого главного:
– Несмотря на непредвиденные обстоятельства, в целом операция проведена успешно. Боевая задача выполнена, потерь нет, нам вмешиваться не пришлось. Но не стоит петь осанну раньше времени. Судьба штука коварная и не прощает тех, кто норовит нос задирать. Я считаю, что во многом курсантам сопутствовала удача.
Один из присутствующих многозначительно поднял указательный палец.
– Конечно, товарищ Юдин. Все ваши астрологические расчеты вполне себя оправдали. Звезды, несомненно, нам благоволили. Но я сейчас хочу предостеречь своих коллег от необоснованного головокружения, вызванного успехом самой первой операции такого уровня. Требуется развивать достижения и вносить коррективы в подготовку. Творческая составляющая наших воспитанников оказалась на высоте. Я не могу выделить кого-то отдельно. Все воспитанники оказались успешны. Так что ваша идея с выбраковкой Нелюдова, Окушко и Шалимовой оказалась несостоятельна, досточтимый Сергей Викторович. При всем уважении к вам.
– Я предлагаю разделение, – начал было человек с желчным лицом, но его прервал начальник:
– У вас сегодня опять есть предложения по выбраковке?
– На выбраковку у меня только две кандидатуры из обслуги. У них у каждого уже по три предупреждения. Еще есть предложения по разделению и переводу некоторых воспитанников в другие группы по результатам тестирования.
– Я предлагаю обсудить это на заседании комиссии по воспитательной работе. Вам, товарищ Юдин, поручение: сделайте расчеты по вашим методикам, или как это у вас называется.
Юдин коротко отрапортовал:
– Есть. Я прошу выдать мне дела воспитанников. Мне потребуются не только данные о времени и месте их рождения. Нужно будет провести расчет транзитных натальных карт для мест, где они проживали в последнее время. В противном случае окончательное заключение может быть искажено.
– Хорошо. Я дам распоряжение в спецчасть.
– Кстати, Сергей Викторович, вы уже ознакомились с нашей прибылью? Четверо мальчиков, одна девочка и старик семидесяти лет. Вам, как заму по воспитательной работе, это должно быть интересно.
– Я в курсе, Иван Иванович. Мне доложили, но пока еще не успел уделить должного внимания. А зачем вы старика привезли?
– Вообще-то старик тоже среди захваченных работорговцами был. И не просто работорговцами, а хедхантерами. И еще насчет старика есть планы у Беллы Марковны.
Главный психолог училища сидела с такой же строгой и прямой осанкой. Она не могла держать себя по-другому. Она гордилась тем, что была потомственной русской дворянкой, и считала себя белой костью – ведь ее генеалогическое древо уходило корнями в допетровские времена. Ее предки начали свою верную службу России еще во времена монголо-татарского ига. Начальник по воспитательной работе сжал губы в тонкую линию.
– А зачем вам старый больной человек, Белла Марковна? – удивился он.
