– Пацанов с собой заберем? – спросил симпатичный парень.
– Может, тебе они и пацаны, а мне не очень, – резко ответил ему черноглазый.
– Смуглянка, Репей правильным пацаном был, корешился я с ним. Да и Кирыч тоже такой смерти не заслуживает, – возразил ему симпатичный парень.
Спортивный спросил:
– А как же Крысюк и Дно? Они же наверху были.
– А ты с трех раз догадайся. Два мутанта сверху спустились. Улавливаешь связь? Нет их уже.
– Все равно похоронить братишек нужно. Надо сжечь их. Большинство в голову ранены. Мутантов не нужно откармливать.
– Это ты прав, – сказал, морщась от боли, черноглазый. – Мразями все они были, как и мы с тобой, но люди они все-таки.
– А если этот сейчас вернется? – забеспокоился симпатичный парень.
– Не вернется. Его я светошумовой пугнул. Полчаса нам гарантировано. Только от тупых зомбаков обороняться придется, – успокоил его спортивный.
– Медленных во дворе нет. Мы там все зачистили и один из выездов фургоном перекрыли. Но на выстрелы они все равно идти будут. Ехать пора.
И тут же черноглазый добавил:
– Без пулемета ехать нельзя.
– Так я за пулеметом, – отозвался симпатичный.
– А КамАЗ кто поведет? Ты добро все здесь оставить хочешь? – спросил его черноглазый и тут же спросил у старика и его компании: – Эй, доходяги. Из вас кто-нибудь КамАЗ водить умеет?
С пола тяжело поднялся Казарян.
– Я умею. Я шофером на КамАЗе два года работал.
– Молоток, ара. КамАЗ поведешь.
– Я без дедушки и друга никуда не поеду, – твердо сказал армянин. Было видно, что ему очень больно, но стоял он прямо и расправив плечи, насколько ему позволяла комплекция.
– И их с собой возьмем. Места хватит, – спокойно сказал бандит.
– А они тебе родня, что ли? – спросил спортивный и глумливо заржал.
Армянин спокойно посмотрел ему в глаза и ответил:
– Они мои кровные братья. Я теперь за них умереть могу.
Смех спортивного прервался.
– Давайте покойничков прямо здесь сожжем. В КамАЗе две канистры с соляркой есть и брикеты для печки остались. Я вчера не все выложил. Лень было, – сказал симпатичный.
С его предложением так или иначе все согласились. Из дальнего угла лобби вытащили разбитую мебель. Вытащили мебель из салона и даже стол охранника из аквариума, хотя в нем условно деревянной была только столешница из ламинированной ДСП. Кучу ломаной и неломаной мебели свалили посредине вестибюля, накидали туда брошенных вещей, топочных брикетов и все это богатство полили соляркой из канистры. Затем принялись таскать трупы. На верх жуткой пирамиды из мебели и тел погибших положили Кирилла и Валю. Их положили рядом, а руки соединили. Пусть даже эти неполные сутки, но они были счастливы.
Блидевский плакал ничуть не скрываясь, громко и взахлеб. Он обнимал мертвого сына. Армянин отвел адвоката в сторону. Спортивный бандит щедро полил соляркой из второй канистры тела сверху. О том, что от такого костра может сгореть весь дом, уже никто не думал. Последние события полностью вытеснили собой вообще все остальное. Говорить никто ничего не стал. В горле у деда стоял комок. Старику казалось, что он постарел еще на семьдесят лет. Постарели они все.
В вестибюле воняло соляркой. Спортивный бандит вытащил фальшфейер из жилетки со множеством карманов и поджег его. Яркое шипящее пламя, сыплющее искрами вокруг, осветило дергающимся светом весь лобби.
– Ну что? Пошли, а то угорим! – сказал спортивный и бросил факел к основанию пирамиды.
Политые соляркой трупы разгорались неспешно, но уверенно.
Старик вышел вслед за главным бандитом. Следом Казарян вывел Блидевского, аккуратно держа того за плечи. Адвокат уже не рыдал, а молча вздрагивал всем телом и захлебываясь вдыхал воздух.
Симпатичный надел мотоциклетный шлем и легко запрыгнул в кузов, расположившись за пулеметом на турели. Черноглазый бандит обернулся к компании старика:
– Слышь, ара?
– Меня Тамик зовут.
– Вот что, Тамик. Сейчас садишься за руль КамАЗа и едешь за нами. Будем ехать быстро. Старайся не отстать. Если дурковать начнешь, это будет последнее, что ты на этом свете сделаешь. Скворец у нас парень меткий до ужаса и быстрый, как детский понос. Скворец, подтверди.
– Ага. Я как, Робин Гуд, в любое яйцо попаду, только из пулемета.
– Молодец, Скворец. Понял, Тамик? Вывезем вас из города. Доедем до накопителя, а там нас уже встречать будут. Дальше сами. Понятно?
– Понял я. Понял. Не волнуйся. Я на КамАЗе быстрее всех гонял.
Деда и хнычущего Блидевского посадили на заднее сиденье пикапа. Хоть пикап и был здоровым, но места сзади было не так уж много. Спортивный усадил раненого черноглазого на пассажирское место, а сам сел за руль. Утробно заурчал двигатель машины. Они тронулись с места. Скворец несколькими очередями расчистил путь от появившихся зомби.
С жалобным звоном лопнули стекла подъезда, в котором старик провел большую часть времени из последних пяти лет. Из разбитых окон повалил густой черный дым и вырвались языки красного пламени. Старик видел в некоторых окнах своего подъезда лица людей, но сделать уже ничего не мог.
– Вадик меня зовите, или Смуглянка. Кому как нравится.
– Ефимыч, – привычно представился старик.
