Старик и золотая рыбка полностью

Волшебный сон ночами снится,

Как в море с волнами резвится,

На солнце чешуей блистая,

Беспечно рыбка золотая.

Не чуждо было ей мирское.

Бывало, чуть хвостом плеснет

И, не спеша, на дно морское

К своим сокровищам нырнет.

Любила рыбка пошутить,

С морскими гадами шалить.

На гребешке волны прилечь

И в омут с головой завлечь.

Она красою обольщала,

Обид и глупость не прощала.

И даже старый Посейдон

Был в рыбку по уши влюблен.

Всегда для рыбки были кстати

Увеселительные пати

И карнавалов мишура

От темной ночи до утра.

Могла она, чтоб вам не врать,

В любом обличии предстать:

То обернется своевольной

И станет бурей недовольной,

Сметая все с лица земли,

На дно пуская корабли.

То вдруг предстанет под луной

Из пены девою нагой,

И сводит всех с ума подряд

Ее заманчивый наряд.

То вдруг в русалку обратится,

То в величавую жар-птицу,

То обернется поп-звездой

Или прикинется святой.

Она, друзья мои, не скрою,

Была владычицей морскою.

Сам Посейдон по мере сил

У рыбки на посылках был.

Однажды рыбка на рассвете

Вдруг угодила в чьи-то сети.

Хвостом и так и эдак бьет,

И, видно, гибель ее ждет.

К сетям старик тотчас подходит

И рыбку при смерти находит.

Он достает рыбацкий нож.

Насквозь пронзает рыбку дрожь.

Лежит она пред стариком

И молвит русским языком:

«Коротка у жизни нить,

Не спеши меня казнить.

Услужить мне повод дай,

Три желанья загадай.

Все исполню, так и знай!»

Что за странный поворот?

Сел старик, разинув рот:

– Что на старости желать?

Мне уж скоро помирать.

Мне б ушицы или щей

Для питания мощей.

Сделай ужин для начала,

Чтоб старуха не ворчала.

– Что ж, старик, ступай домой,

Будет пир тебе горой.

Думаю, не навредит

Позабытый аппетит.

Будет царская солянка!

Без солянки что за пьянка?

Не счесть заморских трюфелей

От щедрой милости моей.

Ступай, старик, чуть-чуть развейся,

Вина там будет хоть залейся.

Вкусить на старости изволь

Непревзойденный алкоголь.

За все труды тебе в награду

Пускай немного повезет

И будут гроздья винограда

Проситься сами к тебе в рот.

Старик на берегу вздохнул,

Слюну нечаянно сглотнул.

Разок себя перекрестил

И в море рыбку отпустил.

Приходит к дому сам не свой,

А там уж пир стоит горой.

Сидит старуха за столом,

Жратвы на нем вали валом.

Соседи вьются тут как тут,

Деликатесы в рот суют.

Все на халяву веселятся

И обожраться не боятся.

Старик на лавочку присел,

Немного хлебушка поел,

Вина три капли пригубил

Да самокрутку закурил.

– Где целый день, дурак мой, шлялся?

На кой мне черт бездельник сдался?

Поди в трактире водку пил

Или со шлюхами блудил? –

Так бабка деду говорит,

Последний зуб во рту торчит.

Промчалась юности пора

И вместо рта у ней дыра.

Увяла красота и глядь –

Вместо кудрей седая прядь.

– Ты не мужчина, а мудила!

Зачем я замуж выходила?

Любой бедняк богаче нас,

Уйди долой, несчастный, с глаз.

В ответ старухе дед сказал:

– Не нарывайся на скандал!

Я рыбку давеча поймал.

Да не с обычной чешуей,

А с чешуею золотой!

Здесь на халяву жрет народ

От сказочных ее щедрот.

– Ты совсем, старик, рехнулся

Или с печки звезданулся?

Бред кобылы не неси,

Тьфу ты, Господи прости.

Для чего нам показуха,

Чтоб набить один раз брюхо?

Дурень, ты зачем сглупил,

Рыбку в море отпустил?

Мне не нужен пир горой,

Я хочу быть молодой

С длинной русою косой

По траве гулять босой.

С лучезарными глазами

Да с жемчужными зубами,

Чтоб мужчины вслед за мной

Шли на край земли толпой.

И чтоб сердце отдал мне

Принц на белом скакуне.

Рыбке так и передай,

А теперь, дурак, ступай.

На душе у деда горе.

Он опять идет на море.

Невод кинул в бездну вод,

Рыбку милую зовет.

Не прошло пяти минут,

Золотая тут как тут

Появилась из водицы

В образе нагой девицы.

Дед стал жалок и нелеп,

От красы ее ослеп.

Выступает пот на роже,

Слова вымолвить не может.

– Что случилось, старче милый?

Отчего такой унылый?

Или жизнь тебе постыла,

Или я не угодила?

– Был когда-то я горяч,

Не боялся неудач.

Но приперла невезуха,

Надоела мне старуха.

Вечно ноет и ворчит,

Да без повода кричит.

Климакс уж который год

Ей покоя не дает.

Хоть харчей теперь довольно,

Всем старуха недовольна.

Без обид прожить не может,

Злоба внутренности гложет.

И уж вскоре смерть видна,

Всем завидует она.

То не нравится ей тишь,

То ей хочется в Париж.

То понос, то золотуха,

То не слышат оба уха,

То желудок, то гастрит,

Сыпь в паху, конъюнктивит.

То душа у ней болит,

И во всем меня винит.

А теперь, ни дать ни взять,

Молодою хочет стать,

Чтоб жилось ей, как во сне

Вместе с принцем на коне.

– Не печаль рассудок свой.

Скоро ночь, ступай домой.

Вновь тебе я услужу

И старуху ублажу.

Дед к старухе возвратился

И с порога изумился:

Невзирая на года,

Бабка снова молода.

У окна сидит, молчит

Очень гордая на вид.

Зубы ровненькие в ряд

И коса до самых пят.

– Ты, старик, неисправим,

Хоть на вид, как херувим.

Мало мне молодкой слыть,

Хочу миловать, казнить

И морской царицей быть!

Я хочу, куда ни глянь,

Чтобы мне платили дань

И заморские артисты,

И в порту контрабандисты.

Шлюхи, рыбаки и воры,

Моряки и сутенеры.

Вместо принца на коне,

Пусть сокровища на дне

Рыбка живо соберет

И послушно стережет.

Чтоб была она в подружках

У меня на побегушках.

И за все, само собой,

Отвечала головой.

– Что с тобой? Ни дать ни взять,

Ты вконец сдурела, мать!

Разве можно бабьей дури

Так и дальше потакать?

Я прошу тебя, уймись,