В окружавшей город местности было достаточно строительного камня. Соседние себхи (пересохшие соляные озера) давали соль высокого качества, а оливковые рощи — масло и дерево. Найденная неподалеку глина послужила основой для процветания гончарного производства. Здесь был создан университет Дар аль-Хикма (Дом мудрости), в котором наряду с теологией и мусульманским законоведением преподавались также философия, история, химия и медицина. Составлявшие большинство новообращенные мусульмане горячо верили в грядущее «царство фикха» («права»). Поэтому популярны были религиозные деятели, такие, как Ибн Аби Зейд и особенно Сахнун Ибн Саид (755–854), утвердивший в качестве верховного кади всего Магриба непререкаемость маликитского толка суннитского ислама — самого строгого и бескомпромиссного. В X в. своими-трудами по медицине на весь халифат прославился Ахмед Ибн аль-Джаззар (924 —1004). Здесь процветали архитектура и ирригация. В помощь местным зодчим приглашали строителей из Дамаска, Багдада и Александрии. Население отличалось грамотностью, любовью к литературе, музыке, к шумным празднествам. Оно умело торговать и преуспевало в ремеслах.
Всему этому верится с трудом, когда идешь вдоль улицы Великой Мечети, главной в городе. Она протянулась более чем на 4 километра от разрушенного портала старых Тунисских ворот до южной оконечности Кайруана, завершавшейся прежде ныне исчезнувшими воротами Абу Рабиа. Это была самая оживленная улица города, застроенная крытыми единой кровлей торговыми рядами лавочников всякого рода, ковроделов, ткачей, оружейников, сафьянщиков, кожевенников, чеканщиков и т. п. Чем только здесь не торговали: драгоценными камнями, инкрустированными мечами и щитами, аравийскими благовониями, всеми специями Востока, золотыми изделиями и слоновой костью Судана, финиками и фруктами из оазисов Сахары! Мясники за один лишь день закупали до тысячи голов скота. Сейчас на этой улице тоже попадаются лавки, привлекающие туристов изделиями из черной и красной кожи с золотым тиснением, различными сувенирами, цепочками, цветными платками. Но они редки. Торгуют в основном на местном рынке — суке. А о былом процветании ремесел напоминают лишь отдельные названия, вроде Баб аль-Джаллядин (Ворота кожевенников). Нет уже ни прежних оживленности и размаха, ни прибыльной торговли. Возможно, отсутствие бойкости у коммерсантов вызывалось тем, что мы приехали не в разгар туристского сезона: в январе 1962 г. Но это не главное. Кайруан уже тогда был не тот, что прежде. Это признавали и сами местные жители, и руководители города, и даже упомянутая рекламная брошюра «Кайруан вчера и сегодня».
В полной мере сохранилось лишь местное ковроделие. Оно обязано своим существованием искусству кайруанских женщин. Более 2 тыс. мотальщиц и около 3 тыс. ткачих выделывают за год до 40 тыс. квадратных метров ковров. Посетив одну из мастерских, гордо называвшуюся «центром ковроделия», мы увидели там за работой девочек 8 —14 лет. Их руками и создаются ковры самых различных видов: исполняемые по старинным восточным образцам «зербия» и «аллуша», коротковорсовые бедуинские ковры «клмм» и «мергум». Обычно за месяц при 10-часовом рабочем дне девочки делали один ковер. Наилучшие из них с 1830 г. выставляются в музеях Туниса или украшают кайруанские мечети. Несколько в иной манере, как нам сказали, работают ковроделы в окружающих Кайруан племенах злас. Они ткут длинноворсовые домашние ковры «ктифа», широкие покрывала «абана» и декоративные шали «бахнуг».
Сегодня Кайруан — это прежде всего прошлое Туниса. И его нам показали, хотя и не полностью. Недалеко от города (менее чем в километре от северного входа в него — Тунисских ворот) расположен бассейн Аглабидов, династии арабских правителей Ифрикийи, т. е. восточного Магриба (800–909). Глядя на этот гигантский (128 метров в диаметре) круглый водоем 6-метровой глубины, мы слушаем рассказ гида:
— Бассейн вмещал до пятидесяти тысяч кубометров воды и был соединен с тридцатишестикилометровым акведуком, питавшимся из источника в Джебель-Шеришира к западу от Кайруана. Отсюда вода поступала в город. Такие же бассейны, называвшиеся в те времена «фескийя», обнаружены и в других местах. Некоторые из них использовались для орошения садов загородных резиденций Аглабидов и их преемников. Один из них сохранился в Раккаде. Он имеет форму трапеции, длина наибольшей стороны которой сто восемьдесят два метра.
