-Нет? - мальчик опять превращается в короля. И король, кажется, готов разгневаться?
-Нет, - подтверждает Бейлиш. Он откидывается на спинку кресла и спокойно поясняет в нахмуренное лицо юноши, - Я лорд-протектор Долины Аррен. Я не служу королю Севера. Я служу лорду Аррену и Долине. Долина поддержала Север и дом Старков в память о давней дружбе между домами. Но ни лорд Долины, ни её рыцари, ни её Хранитель никогда не станут вассалами короля Севера. Если бы на моем месте был кто-нибудь менее рассудительный, он мог бы счесть твоё предложение оскорбительным, Джон. Не может быть, чтобы ты так плохо разбирался в политике.
Джон выглядит раздосадованным. Неужели же правда не подумал об этом? Бейлиш усмехается. Остаётся надеяться, что теперь все отговорки подошли к концу, и Петир наконец сможет узнать…
-Зачем ты пришёл ко мне, Джон? На самом деле? Зачем ты пришёл?
Щёки юноши вспыхивают. Он не поднимает глаз, отчаянно хмурится, шевелит губами, как-будто хочет что-то сказать, но только выдыхает шумно. Ну наконец-то что-то начинает проясняться! Можно было и самому догадаться… Петир смотрит на него задумчиво и размышляет, насколько он на самом деле устал, и что ему стоит теперь предпринять…
-Знаешь, - говорит он, глядя на дрожащие ресницы юного владыки, - Большинство королей просто бы трахнули какую-нибудь служаночку. Поверь мне, все короли так делают. Кроме, пожалуй, Ренли Баратеона. Но Ренли, насколько я знаю, никогда не предлагал сэру Лорасу стать его Десницей. Хотя женитьба на сестре…
-Я не такой, как Ренли Баратеон! — резко обрывает его Джон.
-Но ведь ты за этим сюда пришёл, правда? И Сансу мне предлагаешь за этим? И печать Десницы? Служанке не пришлось бы предлагать ничего. Хочешь, покажу тебе, как это делается? - Петир даже приподнимается в кресле, будто собираясь пойти позвать кого-нибудь из прислуги.
-Я не Ренли Баратеон, - упрямо повторяет юноша, - Но я и не Роберт Баратеон…
-Ааа… - тянет Бейлиш, - Кажется, понимаю… Винтерфельский бастард не хочет сам плодить бастардов? Это многое объясняет. Не объясняет, почему я. Но это и не так важно. Зато стоя на коленях перед дядей Петиром бастардов точно не зачнешь.
-Ты любишь ставить меня на колени, - говорит Джон зло.
-А ты любишь на них стоять, - возражает Петир, - Да и тебе, как королю, это полезно. Никогда не лишне немного сбить с тебя спеси, Джон Сноу. У тебя есть склонность зарываться, сам знаешь. К тому же, если тебе надоело стоять на коленях… мы можем придумать что-нибудь другое. Раздевайся.
Джон упрямо дёргает подбородком, но лорд Бейлиш поднимает руку.
-Я устал, мой мальчик. Или уходи, или раздевайся. Забирайся на кровать. На полу очень холодно. Даже шкуры не спасают.
Петир встает и, не глядя больше на Джона, проходит к камину и подбрасывает туда побольше дров, пока огонь не разгорается жарко и сильно. Потом оборачивается и выжидающе смотрит на Джона, всё ещё сидящего в своем кресле.
-Дверь заперта, - говорит Петир, - Чего ты ждёшь, малыш?
-Расскажи мне… - северный король медленно поднимается и рассеянным жестом, механически принимается расстёгивать фибулу своего плаща у ворота, - Расскажи, что они ещё говорили…
-Кто?
-Ну… Жёны… Те женщины…
Лорд Петир опирается о камин, складывает руки на груди и говорит негромко, растягивая слова.
-Они не много говорили, малыш. Им не приходилось много говорить. Они всё больше стонали и кричали. Ещё вздыхали. Иногда плакали. Всегда дрожали. Всегда выгибали спину. Это красиво, когда женщина выгибает спину… Она выгибается в твоих руках, и её груди торчат вверх, как горные вершины. Или холмы. Да, иногда это похоже на большие холмы. Она вцепляется в тебя пальцами. В плечи или в руки. Иногда вонзает в тебя ногти. Иногда даже кусает в порыве страсти. Знаешь, после этого забавно бывает заниматься подсчетом ссадин и царапин. Такие раны ничуть не хуже боевых ранений…
Голос его становится томным, воркующим, он слегка прикрывает веки, следит за Джоном из-под ресниц. Румянец разгорается на бледном лице юноши, пока тот избавляется от одежды, не отрывая глаз от Петира.
-Что ты с ними делал? - Джон остается в одном исподнем из тонкой материи. Заметно, что рассказ Петира оказывает своё действие на впечатлительного юнца.
-Это тоже, - говорит Петир указывая на бельё, и мальчик послушно развязывает тесёмки, всё ещё гладя на него и ожидая продолжения, - Много чего делал. И со мной много чего делали. Знаешь, когда держишь бордель, в котором лучшие шлюхи со всего Эссоса и Вестероса, для тебя остаётся мало секретов в альковных делах. Они делали то, что обычно делаешь ты. Только лучше, уж извини, малыш. С их тонкими пальчиками, юркими язычками и мягкими губами они много чего умели. А что делал я? Ну например, ставил их на четвереньки, как тебя сейчас…
Петир жестом показывает Джону забираться на кровать и становиться на четвереньки. Юноша смотрит с сомнением, но подчиняется.
