Женщина ответила не сразу, должно быть, целую минуту смотрела, спокойно, без эмоций, как будто бы пытаясь сфокусировать взгляд. Она выглядела как человек, которого опоили седативными препаратами. Денис расстроился и пожалел, что остановился. Эта женщина явно могла принести в его жизнь неприятности, ну как было проехать мимо: очевидно же, она выброшена кем-то по дороге, может быть, уже несколько часов бредет, сама не понимая куда. И теперь вместо спокойного утра ему предстоит везти ее обратно в областной центр, объясняться в милиции. Денис вышел из машины, обогнул ее, открыл перед незнакомкой дверцу.
– Садитесь… Да не бойтесь, не сделаю я вам ничего. У меня в салоне тепло. И даже есть термос с кофе.
Женщина уселась на переднее сиденье, голову к нему так и не повернула. Денису только и оставалось, что профиль ее точёный исподтишка разглядывать. Проехали километр, затем другой, она застыла рядом, как кукла.
– Вы местная? – решился заговорить Денис. – Кофе налить вам?
– Что? – наконец подала она голос. – Нет, не сто́ит. Я не люблю кофе. Ничего я не люблю…
– Куда отвезти вас? Мы правильно едем? Или воротиться в город лучше?
– Нет. Все правильно, – кивнула она. – Тут недалеко.
Ее голос показался парню смутно знакомым. Есть такие голоса – из памяти топором не вырубишь. Денис пригляделся – нет, такое лицо он запомнил бы. Померещилось, выходит.
– Что с вами случилось? Почему вы на дороге одна?
– А я всегда одна, – бесцветно ответила женщина. – Уже давно. Всегда совсем одна…
«Странная какая-то, – решил парень. – Блаженная. Поскорее бы избавиться от нее. Надеюсь, живет где-то поблизости. Вот бы сдать на руки ее родным, чтобы те сами разбирались, что случилось».
Дениса почему-то затрясло, словно от холода, пришлось добавить жару в печке. Женщина была очень хороша собой. Казалось бы, приятно скоротать часть пути в компании с незнакомой красавицей, но вся атмосфера вокруг нее была как будто бы пропитана тяжелой печалью. О таких людях говорят – сильная энергетика. У Дениса начальница такая была: само ее присутствие заставляло ежиться и мечтать о побеге, а после того, как она из комнаты выходила, проветрить всегда хотелось, воздух свежий впустить, хотя пахло от нее мылом и дорогими цветочными духами.
– Вот здесь! – вдруг сказала женщина, и звук ее голоса таким гулким эхом отозвался в тишине, что Денис машинально ударил по тормозам. Машина остановилась как вкопанная.
– Здесь? – растерялся он. – Но тут же нет ничего. Я знаю эти места. Эй, с вами точно все в порядке? Давайте в город вернемся, вам же ко врачу нужно.
– Ничего мне не нужно.
Женщина вдруг всем телом повернулась к нему, и лицо ее исказила страдальческая гримаса. Она стала похожа на чернокнижную икону, работу талантливого мастера-адописца – прекрасное скорбное лицо, а в глазах злость, ярость и холодная космическая пустота. Денис отшатнулся даже.
– Ничего мне не надо, – повторила она, – Плохо мне. Никто не поймет. А раньше все красивой называли. Самой красивой была…
– Вы и сейчас… хм… ничего, – вежливо заметил он. – Так куда ехать-то, барышня? Тут поле да лес, нет деревень.
– Тут, в лесу, дуб растет. Ветка-то оттопыренная, как для висельника специально росла…
Парня словно волной ледяной накрыло, в пот бросило лихорадочный, он вдруг понял, откуда знает этот голос. Заевшая радиопередача, которую он только что слушать пытался! Женщина слово в слово повторяла странный неприятный текст.
– Веревка бельевая, не было другой – ничего, худенькая, выдержит, сойдет… На шее след багровый, лицо раздулось, челюсть набок съехала… Называли все красивой, а теперь смерть с другими уравняла – как кукла висит… Ветка удобная да низко растет – ноги лисы обглодали… Мясо объели, ноги в клочьях кожи так на костях и висят… Платье белое, лучшее было, ноги костяные торчат… Три весны висела, никто не плакал по ней, не искал, не забеспокоился…
– Что вы несете? – Денис старался говорить зло и уверенно, чтобы от звука собственного голоса внутренними силами напитаться.
– Веревку с собою в лес взяла… Думала, остановит кто. Нет, не догнали, не нашли… Три года так и висела. Никто не спохватился… А была какая красавица… А теперь что? Вот смотри, смотри… – Она подняла юбку, как подвыпившая гулящая девица, только вместо ног Денис увидел кости. Костяные ноги, на коленях обрывки кожи висят, а выше только скелет белый. – Ноги лисы обглодали… Видишь? Ноги лисы обглодали… Посмотри…
– Выходи из машины! Ну тебя! Пошла отсюда!
Женщина словно и не услышала, продолжала бубнить монотонно:
– След на шее какой некрасивый… И не спохватился никто… Три года…
