То были не палки саксаула. То были змеи, великое скопище змей! Неподвижные, серые, прямые или причудливо изогнутые, они с первого взгляда напоминали обломанные ветки безлиственного саксаула. Стоял сентябрь с очень прохладными ночами — чувствовалась осень, а за ней придет зима, и змеи облюбовали это подземелье для спокойной зимовки. Но вот сюда пришел человек и нарушил их покой. Они обозлились, задвигались и, угрожающе подняв головы, издавая шипение и свист, стали со всех сторон приближаться к нему.
Алибек не ожидал встретить здесь змей, хотя знал, что в пустыне их очень много. Они шипели где-то совсем рядом, прямо под ногами. Словно неведомая сила отбросила его назад и вверх на песчаный склон. Сапоги глубоко утопали в рыхлом песке, а когда» он выдергивал их, образовавшиеся пустоты моментально заполнялись — под ногами песок переливался, и спускающаяся от входа в подземелье гора вновь пришла в движение. Он стремился наверх, а песчаный поток отбрасывал его вниз, откуда доносился змеиный свист и шипение. Он пробивался, казалось, сквозь живую массу песка, утопал в ней, она засасывала его, давила, отбрасывала, и наконец ценой огромных усилий Алибек пробрался к входному отверстию. Но, разрушив песчаный скат, разбив его сапогами, он тем самым вызвал новый поток песка, который стремился заполнить образовавшуюся внизу пустоту. Выход был захлестнут желтой волной. Алибек; судорожно работая руками, разбросал песок, сунул голову, но плечи его уперлись во что-то твердое. А навстречу, в лицо, песок плыл безудержно, закрывая свет.
Наверху шумел ветер. Темнело. И может быть, как последний рывок непогоды, над пустыней промчался вихревой смерч. Последнее, что увидел Алибек, был песчаный столб, поднявшийся до неба, а затем раздался грохот: прямо перед глазами обрушилось что-то тяжелое, загородив выход, песок с крошевом кирпича брызнул ему в лицо, и свет исчез перед ним. Он оказался в кромешной тьме страшного подземелья.
Алибек не сразу осознал всей опасности. Самым страшным ему казались змеи. В темноте он не видел их, они могли укусить в любую секунду. Достаточно одного укуса, и он пропал: в пустыне эти гады очень ядовиты.
Он отбрасывал ногами, обутыми в сапоги, невидимых в темноте тварей и одновременно выгребал из засыпанного отверстия песок. Для него теперь это был не вход, а выход, но закрытый наглухо. Каждую вынутую порцию песка заменяла новая порция, поступающая снаружи, и вскоре он понял, что усилия его напрасны. Отчаяние овладело им.
Он проклинал себя за то, что опрометчиво сунулся сюда, не подумал хорошо о том, как выйти назад; проклинал сокровища Джунаид-хана, — наверное, это они лежали совсем рядом, внизу, где шипят змеи, но о золоте сейчас не хотелось и думать, надо было думать о своей жизни.
Но проклятиями делу не поможешь. Алибек зажег спичку и осмотрелся. Под ногами — на косой насыпи песка — змей не было, они, слышно, шипели там, внизу. Это его несколько успокоило, и он начал раздумывать, как выбраться из этого каменного каземата. Надежды на помощь нет, ведь он никому не сказал, что пойдет сюда, и предупредил товарищей, чтобы они не беспокоились, если он задержится. Как безжалостно обернулась против него эта предусмотрительность!
Что же делать? Неужели погибать здесь! Раскапывать выход голыми руками бесполезно, он так забит песком, кажется, целая гора обрушилась на него. Ждать, надеясь на то, что кто-нибудь случайно забредет сюда, отыщет это подземелье, рискованно: об этом подвале никто не знает, да и его так засыпало, что не осталось и намека на вход. И как ждать без воды, без пищи в окружении змей?
Остается только одно — выгребать и выгребать песок на себя, пока хватит сил.
И Алибек начал борьбу с песком — хватал его пригоршнями, бросал через плечо, в сторону, отпихивал ногами, он с шумом осыпался вниз; а навстречу ползла и ползла песчаная стихия, и не было этому конца. Как будто все барханы пустыни переместились сюда и закрыли собой выход. Песок был всюду — внизу, вверху, в голенищах сапог, под рубашкой, в глазах, в ноздрях, в ушах, во рту. Хотелось пить, хоть промочить рот, но про воду лучше было не думать. Мысли о воде могли привести в отчаяние, обессилить и тогда — смерть.
Сколько времени он так работал, определить невозможно. Темнота была такой же, и песок по-прежнему неумолимо полз на него. Он чувствовал только, что весь взмок от пота, мокрый песок облепил под рубашкой тело; работая руками, лежа, он растирал на себе песок; под мышками, на боках, на груди и животе больно саднило.
Гора песка позади увеличивалась. Алибек соорудил из него кольцевую насыпь, чтобы отгородиться от змей.
Руки устали и уже не так энергично отбрасывали пригорошни песка. Он снял куртку, стал насыпать в нее песок и оттаскивать в сторону, наверх насыпи, которая грозила скоро вырасти до потолка.
