«Мы устанавливаем, — говорит профессор, — что этот народ имел обширные культурные и экономические связи, в том числе и с античным Причерноморьем через северо-каспийские степи — здесь в те времена проходил большой торговый путь.
Мне приходилось слышать легенду религиозного толка о том, что будто бы люди, жившие по берегам Куван-Дарьи, были жадными, алчными до денег, забыли бога и в наказание им бог отвернул от них воды реки…».
«Ого, профессор тоже знает эту легенду, — подумал Алибек. — Что же он скажет по этому поводу?»
«Нет ничего обиднее этой легенды для казахов, каракалпаков и узбеков. На самом деле, как показывают археологические материалы, их далёкие предки были высококультурными для своего времени, трудолюбивыми и воинственными, они водили дружбу с племенами, населяющими территорию древней Руси.
Что касается причины, побудившей Сыр-Дарью изменить русло, то, зная обусловливающее значение такого обстоятельства, как легкий состав почв и грунта в пойме реки, я все же посоветовал бы геологам исследовать тот участок, где река свернула с обычного направления, оставив русло Куван-Дарьи сухим, — думается, что тут должны быть залежи руд…».
В статье были и другие отступления от основной темы; одно из них показалось Алибеку даже забавным:
«Говоря об Улькен-асаре, я позволю себе вторгнуться немножко в область лингвистики — пусть простят мне языковеды…
Лет пятнадцать назад мне пришлось участвовать в раскопках одного древнего городища в районе среднего течения Волги. Мы нашли остатки горна, собрали много кусков сплава железа с золой — ноздреватых, с острыми краями. Тут случилось быть возле нас старому колхознику из ближайшего колхоза, он осмотрел наши находки и сказал с улыбкой:
— Осарки собираете? — и показал в сторону. — Вон там много этих самых осарков. Там раньше, на моей памяти, кузни были…
«Осарки» — это слово я встретил впервые, оно мне понравилось, и я употребил его в кавычках для обозначения вышеуказанных наших находок, чем по выходу моей работы в свет и вызвал насмешки языковедов.
Когда я столкнулся с Улькен-асаром (по-казахски — большое городище), то сразу понял, как образовалось слово «осарки». Если бы волжане не окали, они говорили бы «асарки».
Зря нападали на меня товарищи лингвисты. Слово «асарки» так же употребимо, как и «асар», оно означает остатки городища, конкретнее — отходы от ковки.
Но важно отметить не это, а то, что заимствование слов, образование от них новых слов указывает на давние связи наших народов…».
— Да что ты все про себя читаешь? — закричал, не вытерпев, Дмитрич. — Народ собрался, ждет, а он читает молчком, как письмо от девки.
Алибек поднял голову. Действительно, всю палатку заполнили землекопы — собралась вся бригада.
— Все читать? — спросил Алибек. — В начале тут чисто научные вопросы….
— Все, все читай, — приказал Дмитрич. — Ради науки копаем и хотим знать…
Алибек начал читать. Землекопы слушали молча, многого не понимая. Только Дмитрич тихо произнес:
— Умно написано.
К концу статьи речь пошла о работе землекопов, и они сразу оживились.
«Рядовые люди экспедиции, — не спеша и громко читал Алибек, — осознали значение своей работы для науки. Землекопы перевыполняют нормы, относятся бережно и внимательно к находкам. Примером может служить бригадир Евстафий Дмитриевич Уключин. Это честный, сознательный труженик. Ему объявлена благодарность и выдана премия. Поступок высокой честности совершил…»
Голос Алибека дрогнул, слова застряли в горле. Алибек глазами пробежал по строчкам — строчки смешались, он опустил газету на колени.
— Ну, давай дальше, — толкали его рабочие.
Но он читать не мог, передал газету Дмитричу.
— Тут и про меня написано. Читайте сами.
Алибек вышел из палатки. Он слышал басовитый спотыкающийся при чтении голос Дмитрича: «Поступок высокой честности совершил Алибек Джетымов. Он спас ценнейшие… Я же так и доложил Миколаю Викентьевичу, что Алибек нашел ящик с золотом… Он спас ценнейшие материалы. Ему объявлена… Алибек, иди сюда!»…
Но Алибек не пошел на зов Дмитрича. Слов нет, приятно от похвалы профессора, да еще в газете. Но почему он поспешил передать газету Дмитричу, как будто постыдился прочитать о себе, будто незаслуженной посчитал похвалу профессора? А ведь в газете написана правда, об этом знают в экспедиции.
Да, но никто не знает, почему пошел Алибек в эту экспедицию, что он хочет найти и для чего?
А удачи в этих поисках пока нет. Почет, уважение, оказывается, можно получить проще, но достаточно ли этого, чтобы чувствовать себя счастливым? Это довольно скучное счастье.
Алибек прислушался к оживленному разговору в палатке. Дмитрич, слышно, был вполне счастлив. На тихий въедливый голос Антиоха, Дмитрич, задетый за живое, прогудел:
— Усчастливился, говоришь? Вот чем усчастливился! — Он, наверное, показал огромные с крючковатыми пальцами руки. — Вот в чем счастье рабочего человека.
— Это точно, — поддержали землекопы бригадира. — Руки у нас — главное. Такими руками все создано…
