Фанни сбежала вниз, чтобы встретить свою «дорогую Полли», как представил ее Том, сопроводив эти слова изящным замечанием «Я ее нашел!», высказанным с видом бесстрашного охотника, демонстрирующего свои трофеи. Полли мгновенно увели наверх, а Том, станцевав чечетку на половике, удалился в столовую, чтобы восстановить угасающие силы полдюжиной печений.
– Ты не очень устала? Может хочешь прилечь после дороги? – то и дело спрашивала Фанни.
Она сидела на краю кровати в комнате Полли и безудержно болтала обо всем подряд, рассматривая все, что было надето на подруге.
– Совсем не устала. Я отлично провела время и вообще добралась без приключений, если не считать пьяного кучера, но Том вышел и его успокоил, так что я даже не успела испугаться, – ответила Полли, снимая свое грубое пальто и простую шляпку.
– Какая глупость! Вовсе он не был пьян, это Том все придумал, чтобы спрятаться от тебя. Он у нас не выносит женщин, – сказала Фанни с усмешкой.
– Правда? – удивилась Полли. – А мне показалось, что он очень милый и добрый.
– Он ужасный мальчишка, дорогая моя, и если ты будешь с ним водиться, он измучает тебя до смерти. Все мальчишки ужасны, но он самый
Фанни ходила в модную школу, где юные леди уделяли столько времени французскому, немецкому и итальянскому, что сил на английский у них совсем не оставалось.
Чувствуя, что доверие к Тому пошатнулось, Полли для себя решила оставить его в покое и сменила тему.
– Как это чудесно! – сказала она, восхищенно оглядывая большую красивую комнату: – Я никогда раньше не спала в кровати с балдахином, и у меня не было такого чудного туалетного столика.
– Я рада, что тебе нравится; но, ради бога, не говори так при других девочках! – быстро сказала Фанни, мечтая, чтобы Полли носила серьги, как и все остальные.
– Почему? – спросила «деревенская мышь у городской мыши», не понимая, что плохого в том, что ей нравятся красивые вещи и она говорит об этом вслух.
– Потому что они смеются надо всем, что им кажется хоть чуть-чуть странным, и мне это неприятно.
Фанни не сказала «деревенщина», но явно имела это в виду, и Полли отчего-то почувствовала себя неловко. Поэтому она расправила маленький черный шелковый фартучек и решила по возможности не упоминать собственный дом.
– Я очень плохо себя чувствую. Мама говорит, что пока ты здесь, мне не нужно ходить в школу постоянно, разве что два или три раза в неделю, чтобы заниматься музыкой и французским. Ты тоже можешь ходить со мной, если хочешь, так сказал папа. Давай учиться вместе, это так весело! – воскликнула Фанни, весьма удивив свою подругу своей неожиданной любовью к школе.
– Мне страшно, – смутилась Полли. – Наверное, все девочки одеваются так же нарядно и такие же умные, как ты.
– Боже, милая Полли! Не беспокойся ни о чем. Я приведу тебя в нормальный вид, и ты никому не покажешься странной.
– А я странная? – спросила Полли, пораженная этим словом и надеясь, что под ним не подразумевается ничего совсем уж дурного.
– Ты милая и, знаешь, стала гораздо красивее, чем прошлым летом, только, понимаешь, ты воспитана не так, как мы, поэтому и ведешь себя немного по-другому, – начала оправдываться Фанни и вдруг поняла, что объяснить это ей почему-то очень трудно.
– Насколько по-другому? – снова спросила Полли, потому что ей хотелось понять все тонкости.
– Ну, для начала, – ты одета как маленькая девочка.
– Но я и есть маленькая девочка, как мне еще одеваться? – Полли озадаченно оглядела в зеркале простое голубое платье из мериносовой шерсти[1], крепкие ботинки и коротко остриженные волосы.
– Тебе уже четырнадцать, а в этом возрасте мы уже не маленькие девочки, а юные леди, – пояснила Фанни, с удовольствием разглядывая свою пышную прическу с челкой и длинным локоном, выпущенным сзади, красно-черный костюм с широким поясом, пышной юбкой, яркими пуговицами, кружевами, розочками и бог знает чем еще. На шее у нее красовался медальон, уши украшали серьги, с пояса свисали часы на цепочке, а руки, которым не помешало бы близкое знакомство с мылом и водой, были унизаны кольцами.
Полли посмотрела на подругу и подумала, что странной выглядела как раз Фанни. Но девушка жила в тихом провинциальном городке и очень мало знала о городской моде. Ее, конечно, впечатлила окружающая элегантность, потому что раньше она не бывала у Фанни дома – они познакомились, когда та навещала подругу в родном городке Полли. Но девочка не стала смущаться, а просто рассмеялась и весело сказала:
– Мама предпочитает одевать меня просто, и, знаешь, я с ней согласна. Я бы не смогла одеваться как ты. Фанни, ты никогда не забываешь поправить все эти неудобные подъюбники, когда садишься?
Не успела Фанни ответить, как внизу раздался крик.
– Это Мод, она весь день сегодня капризничает, – пояснила Фанни, и тут дверь распахнулась и в комнату влетела плачущая девочка лет шести-семи. Увидев Полли, она замолчала, минуту смотрела на гостью, а потом снова заревела и уткнулась лицом Фанни в колени.
– Том надо мной смеется! Пусть он пелестанет!
