Старомодная комедия полностью

Марии Ивановне Бабановой

Действующие лица:

Лидия Васильевна, ей нет еще шестидесяти.

Родион Николаевич, а ему шестьдесят пять.

Действие происходит в августе 1968 года на Рижском взморье.

.

Ее шестой день.

Помнится, в шестьдесят восьмом году в конце июля на берегу Рижского залива началась эта история. Однажды в яркий солнечный день Родион Николаевич, главный врач санатория, представительный мужчина весьма респектабельного вида, сидел в плетеном креслице, заложив ногу но ногу. В приемные часы Родион Николаевич не слишком любил торчать в своем кабинете – для этого вполне хватало дождливой погоды; в солнечные же дни ему нравилось поглядывать на голубое небо и, отрываясь от дел, рассматривать окружающие его кустики и деревья.

В тени большого каштана, возле окон своего кабинета, он велел поставить нехитрую дачную мебель, превратив этот уголок в некий летний филиал своего рабочего кабинета. Итак, в то памятное утро, когда Родион Николаевич просматривал какие-то деловые бумаги, перед ним и появилась впервые Лидия Васильевна, особа, которую я, к сожалению, не назвал бы молодой. Но так ли уж много значит возраст, если, глядя на женщину, мы догадываемся, как пленительна она была в молодые годы. Впрочем, вглядевшись пристально, мы можем догадаться и о том, что жизнь улыбалась ей не всегда, а уж нынче улыбается совсем не часто. И все же в то утро, когда она впервые предстала перед Родионом Николаевичем, одета она была не без изящества. Я повторяю – не без изящества, хотя и несколько пестро.

Она. Пожалуй, у меня никаких сомнений, что Вас зовут Родион Николаевич.

Он. Что верно, то верно.

Она. А если это так, то Вы, несомненно, главный врач данного санатория.

Он. И это не противоречит истине.

Она. В таком случае я решительно не понимаю, почему Вы улыбаетесь.

Он. Как это ни странно, я тоже не понимаю.

Она. И все-таки продолжаете улыбаться.

Он (нахмурился, принял серьезный вид). Как видите, с этим покончено.

Она. Не найдя Вас в кабинете, я по совету дежурной сестры Велты Ваздика спустилась в сад. Очень рада, что обнаружила Вас.

Он. Прошу простить, но в неприемные часы я предпочитаю находиться в саду, возле окон своего кабинета. Прошу садиться.

Она. Благодарю. (Села.) Хотя об этом Вы могли вспомнить и чуть раньше.

Он. Вы правы. Но мне не сразу пришло это в голову.

Она. Отчего же?

Он. Дело в том, что, увидя Вас, я страшно изумился.

Она (холодно). Чему вы изумились?

Он. Сам не знаю. Хотя изумился я очень. Мне даже показалось, что мы были с Вами когда-то знакомы.

Она (так же сурово). Уж не это ли Вас и рассмешило?

Он. По всей видимости.

Пауза.

Она. Ну почему вы молчите?

Он. А Вы полагаете, что я должен о чем-то говорить?

Она. Это естественно. Ведь Вы вызвали меня для беседы.

Он. Прошу прощения… Вы отдыхаете в нашем санатории?

Она (гордо). Я думала, что это Вам известно.

Он. Но… я хотел бы узнать Вашу фамилию.

Она. Жербер. Лидия Васильевна.

Он (внимательно оглядел ее). Жербер? Та самая?

Она (с достоинством). Та самая? Как понять это словосочетание? Согласитесь, что звучит оно несколько странно. (Фыркнула.) Та самая!

Он. Прошу извинить, товарищ Жербер, но я назначил Вам прием на десять утра, а сейчас как-никак уже второй час дня.

Она. Какие пустяки! Разве это имеет значение? Ведь я явилась.

Он (осторожно). Безусловно, это радует меня. Но почему Вы не явились в десять?

Она. Неподходящее время. В десять я кормлю чаек. (Строго.) Я кормлю их ежедневно сразу после завтрака.