Староста страны Советов: Калинин. Страницы жизни полностью

Михаил Иванович не торопился с ответом, хотел убедиться, что перед ним не белые. А у смуглого всадника не хватало терпения ждать. Бросил шашку в ножны, потребовал:

— Отвечай, старый черт! А ну, скидавай шубу.

— Да ведь замерзну, — возразил Калинин.

— Хватит! На этом свете погрелся, а на том вас, беляков, и без шуб принимают. Верно, хлопцы?

— Отправим к комиссару, — сказал боец с карабином, — пусть комиссар проверит.

— Правильно! — обрадовался Михаил Иванович. — Доставьте нас к начальству, а лучше прямо к товарищу Буденному.

— Только и забот у Буденного, что с вами, с буржуями, разбираться.

— А мы не буржуи, — строже произнес Михаил Иванович. — Вот товарищ Петровский, он Председатель ЦИК Украины. А я — Председатель Всероссийского ЦИК Калинин. Слышали про таких?

— Чего мозги крутишь! — Голос горбоносого звучал менее уверенно.

— Вот мандат, прочитайте, пожалуйста.

— Грамоте не обучены, а буржуев не в первый раз видим. Ишь, очки напялил! Наши в таких шубах не разъезжают.

— Хватит! — прервал его боец с карабином. — Давай или к комиссару, или кончать их, а то от своих отстанем.

— Нет, товарищи, так не пойдет, — рассердился Калинин. — Вы красноармейцы или кто? Повторяю, везите нас к Буденному, он разберется.

Кавалеристы колебались. Они, конечно, не верили, что здесь, на краю села, далеко от города, в метель, им действительно встретился сам глава Советского государства. Врет буржуй! Но для чего тогда к Буденному просится?!

— Ладно, гони в штаб, — решил боец с карабином. — А я пока смотаюсь, доложу комбригу.

— Тащись с ними по такой погоде, — недовольно проворчал горбоносый, но все же приказал возчику: — Давай направо.

Миновали окраинные сараи. Потянулась длинная сельская улица. Наконец сани свернули в открытые ворота и оказались в просторном дворе, где рядком стояли у коновязи лошади, покрытые попонами. Возле крыльца — несколько командиров в бекешах, в накинутых на плечи бурках. Наверное, собрались уезжать. Среди них один кряжистый, с пышными усами. Пожалуй, это и есть Буденный… И верно, горбоносый боец, спрыгнув с коня, доложил:

— Товарищ командир корпуса! Разъезд второй бригады шестой дивизии доставил в ваше распоряжение двух буржуев, а может, купцов.

— Зачем они мне? Вел бы к командиру полка или бригады.

— Порядок мы знаем, — с достоинством ответил боец. — Сами бы управились, по попались какие-то чудные. Веди, говорят, к Буденному. Бумаги показывают.

— Ишь ты! — хмыкнул Семен Михайлович. — А ну, давай в комнату!

Калинин вошел в теплую горницу и будто ослеп — очки запотели с мороза. Сиял их, принялся протирать не спеша. Буденный смотрел удивленно и недоверчиво. Очень уж спокойно и уверенно держались захваченные "буржуи".

— Документы, — потребовал он, поворотом головы показал на безусого, моложавого человека с высоким лбом и большими залысинами. — Ему, комиссару.

Тот неохотно взял документы, наморщил лоб и вдруг изменился в лице, торопливо шагнул к Буденному, пальцем показал подпись на мандате.

— "Ульянов, Ленин", — вслух прочитал Семен Михайлович.

Все, кто находился в комнате, уставились на приезжих. Воцарилась тишина. Буденный первым оправился от неожиданности. Привычным движением одернул бекешу, вытянулся, на сапогах звякнули шпоры.

— Командир кавалерийского корпуса, — представился он. — Прошу извинить за недоразумение. Очень уж того… Неожиданно.

— Ничего, — успокоил его Калинин. — Теперь мы с Григорием Ивановичем спасены и от мороза, и от твоих молодцов. Кончать ведь с нами хотели, как с контрой.

— Война. Белые рядом, — сказал Буденный. — Но виновные будут наказаны.

— Нет, этого совсем не нужно, — возразил Михаил Иванович. — Разъезд внимательно нёс свою службу. Это мы во всем виноваты, поехали искать вас в такую погоду. Мы этих бойцов благодарить должны: хорошо, что к своим, а не к белым попали…

Сообразительный, расторопный вестовой скрылся с хозяйкой на кухне, выскочил оттуда со скатертью. На столе в мгновение ока появились тарелки, блюдо с большими ломтями свежего хлеба.

Обед был как нельзя кстати для проголодавшихся и наволновавшихся путников. К тому же застолье сближает людей. Разговор пошел веселее. Едва управились с густым борщом, вестовой принес большую скворчащую сковороду: жареную картошку с салом.

Михаил Иванович ел по-крестьянски аккуратно, откусывал хлеб так, что ни крошки не падало. Со вздохом сказал хозяевам, что в городах с продовольствием плохо. И не только с продовольствием. Во всем нехватка. Но рабочие и крестьяне полны решимости стоять за свою власть. Вот, мол, мы с Григорием Ивановичем приехали к вам, чтобы еще раз убедиться в этом.

Семен Михайлович воспринял слова Калинина как начало делового разговора. Глазами показал вестовому: стол сразу опустел, вместо скатерти появилась военная карта, испещренная карандашными пометками. Буденный объяснил, на какие рубежи вышли его полки. Доложил о потерях, о трофеях. Сделав паузу, напомнил о том, что конный корпус желательно развернуть в конную армию.

— Мы с Григорием Ивановичем поддерживаем эту идею, — заверил Калинин.